Инаугурация

Ров ГРАДСКИЙ

В Кремле чиновники портреты Ельцина меняют на портреты Путина, а теннисные ракетки — на горнолыжное снаряжение. Давно пора. А злые языки поговаривают, что, если на прошлой неделе при встрече в высоких коридорах друг друга приветствовали «Христос Воскрес!» и в ответ слышалось положенное «Воистину Воскрес!», на этой же — «Царь умер! Да здравствует Царь!», а в ответ — «Воистину Царь!»

Борис Ельцин признался: мол, думал, не будет волноваться, но жутко волнуется, так как «эпоха Ельцина проходит». Действительно, для кого этот день тяжел, так для того, кто «умер».

Куда энергию девать — понятно!

Однако Путин, как обычно, придумает что-нибудь особенное (полеты на истребителе в Чечню, ночь под водой на борту субмарины etc.), — ожидали от виновника праздника. Новым было старое: восстановление пиетета к верховной власти России. На прошлой инаугурации приглашенные сидели в зале (кощунство: перед Государем сидели и жадно смотрели, как он им присягает), в этот же раз стояли, мялись, тянули шеи, боязно и жидко аплодировали. Одним словом, России представили преемника по всем правилам (правилам, устанавливаемым по ходу).

Подарком к инаугурации можно считать то, что в Чечне, у селения Дарго аккурат в момент, когда гости собирались в залах Большого Кремлевского дворца, был найден самый крупный за девять месяцев антитеррористической операции склад боеприпасов «врагов российской государственности». Другим подарком стало освобождение заложника, проведшего в плену 10 лет — с 1990 года. Ему тогда было двадцать — мальчишка, — и 10 лет рабства по вине слабого президента...

Все это должно было символизировать тот факт, что во главе России стал совсем другой человек: приглашающий к столу не высокопоставленных собутыльников, а первую учительницу — человека, научившего читать, писать, владеть языком; тренера по дзюдо, преподавшего навыки постоять за себя и за слабого; да еще того, кто объяснил Путину, «как нужно слушать Шостаковича».

Накануне учительница Путина рассказала по TV о Вовике Путине: «Вова был такой неуемный. Куда энергию девал — непонятно». Аккумулировал. Знал, что время придет. И время пришло. О чем накануне инаугурации, напутствуя ВВП словами о том, что держава на пороге духовного преобразования, напомнил патриарх всея Руси.

Коронация

Инаугурация прошла четко по сценарию. Первым на трибуну взошел председатель Конституционного Суда Марат Баглай. За ним на подиум поднялись вальяжный спикер Госдумы Геннадий Селезнев и напряженный, как всегда, показательно аккуратный глава ЦИК Александр Вешняков. Кортеж Путина, пока свита согласно протоколу занимала свои места, миновал Кремлевскую набережную и через Спасские ворота въехал в Кремль.

У входа в Большой Кремлевский дворец Путина ожидал комендант Московского Кремля, который обратился к главнокомандующему: «Товарищ Президент!». Путин, пожав руку генералу, по бесконечному коридору, вдоль шпалер приглашенных в одиночестве проследовал к месту коронации. В самый последний момент в Андреевский зал вошел показательно поправившийся (злые языки судачат — опухший) Борис Ельцин, и лишь затем — Сам. Спустя еще пару минут торжественно началась коронация.

Слегка запнувшись, но тут же откашлявшись, Александр Вешняков, с трудом скрывая волнение, открыл пока еще малопривычное и слабо понятое по своей значимости мероприятие. Напомнив собравшимся, что 26 марта 2000 года состоялись выборы, в которых приняли участие 75 млн. избирателей, из которых за Путина проголосовало 39 млн. 700 тыс., он огласил постановление ЦИК об избрании Владимира Владимировича Президентом.

Затем Марат Баглай объявил, что Путин должен принести присягу на Конституции. ВВП поклялся уважать и охранять права и свободы человека, защищать Конституцию, независимость и целостность государства, верой и правдой служить народу и Отечеству. После клятвы Баглай радостно провозгласил: «Путин вступил в должность!» Грянул гимн, под звуки которого над Кремлем подняли новосотканный президентский штандарт.

Первым поздравил собравшихся со вступлением Путина в должность президент «дорогих россиян» Борис Ельцин, по-отечески пожелав преемнику достойно нести нелегкую шапку Мономаха. «Мы должны строить новую Россию, для этого идет новое поколение политиков... Им будет легче, они меньше, чем мы, скованы привычками прошлого, — сугубо о своем, о наболевшем поведал первый российский президент. — Мы писали историю новой России с чистого листа, методом проб и ошибок... Но нам есть чем гордиться — Россия изменилась... Мы защитили главное наше завоевание — свободу. Сохранили место России в мировом сообществе (хотя по поводу последнего у россиян большие сомнения. — Н.Т.). Сегодня первый раз за столетие происходит законная передача полномочий от одного главы государства другому. Мы должны гордиться, что это происходит без переворотов — такое возможно только в свободной стране, в которой перестали бояться не только других, но и самих себя». Речь свою экс-президент завершил так понравившимися россиянам словами: «Берегите Россию».

Путин сперва расставил все точки над «i»: «Я понимаю, что взял на себя огромную ответственность. В России глава государства отвечает за всё. Так было и так будет: за всё», — тем самым подведя жирную черту под дискуссией об особых метафизических основаниях власти в России.

Принимая в обязанность «беречь Россию», президент намерен того же требовать и от своих подчиненных. Поблагодарив тех, кто голосовал за него, Путин обратился и к тем, кто проголосовал за конкурентов: «Я уверен, что вы голосовали за сильную Россию. У каждого из нас свой опыт, свои взгляды. Но нам многое предстоит сделать сообща». Тем самым еще раз в торжественной обстановке зафиксировал один непреложный принцип отечественной власти: президент — он президент всех россиян.

После речи Избранного отгремел салют из 30 залпов, сопровождавшийся исполнением фрагмента «Славься» из оперы Глинки «Жизнь за царя», что по-восточному символизировало готовность, коль скоро предстанет такой случай, действительно отдать за царя жизнь.

Все так же эффектно — по длинному коридору, но теперь со специальными службами за спиной (эту силу олицетворял человек в строгом костюме, на пару шагов отстающий от размашистой походки президента) — Путин покинул место коронации.

Как и предполагалось, церемония инаугурации продлилась ровно час.

В путь!

В начале четвертого того же дня Путин как премьер сложил полномочия перед собой как президентом и, как и ожидалось, назначил Михаила Касьянова и.о. премьера. Впрочем, и.о. Касьянов уже с января. Очевидно, что Путин не захотел прислушаться к совету Жириновского, предложившего провести тендер на пост главы кабинета. По мнению ведущего отечественного либерал-демократа, следовало бы «вызвать нескольких кандидатов на пост премьер-министра и дать им поручение привлечь в страну деньги: кто сможет привлечь в Россию больше кредитов, тот и станет главой правительства».

Путин также огласил основное положение своей будущей политики: «Сейчас наступил период, когда всем нам нужна стабильность... Мы не будем суетиться, мы будем стремиться к стабильности — во власти, в стране». Однако под стабильностью, как ехидно заметил обозреватель Полит.Ру, разные люди часто понимают разные вещи.

9 мая новый президент принимал парад Победы. Здесь еще раз почувствовалась рука опытного сценариста в выборе даты инаугурационных торжеств — «День Победы, как он был от нас далек...»

Итак, коронация состоялась, а ожидания оформились. Теперь главное — чтобы события не развивались по известному выражению Квинтилиана: «Судят люди невежественные, и часто их приходится обманывать, дабы они не заблуждались».

«ОК», №3(9), 2000 г.

Россия во главе с новым президентом перешла к новому периоду своего существования. Президента всея Руси по-настоящему волнует лишь один двуединый вопрос: Как завоевать власть? и как удержать? Все остальное интересно ровно в той мере, в какой имеет отношение к ответу на данный вопрос.

Борис Николаевич Ельцин
Ельцин заботился о «завоевании и удержании» власти постоянно. Лучшего блюстителя и попечителя, чем Борис Николаевич, российская власть вряд ли могла сыскать. Чистейший ум игрока, не замутненный посторонними идеями, принципиально беспринципный, с врожденным властным рефлексом... Каждый раз в безвыходной (казалось бы) ситуации он чисто интуитивно, щелчком, моментально рушил любую комбинацию противников: гроссмейстер, политический Бобби Фишер!

Чего более?.. Но власть Ельцин почему-то не удержал и, ко всеобщему изумлению, отдал ее добровольно, отдал заранее...

Начальник милостью божьей, человек с даром, волей, музыкальным слухом к власти, Моцарт интриги и корифей подковерных схваток, воплощение власти как таковой, он сражался за нее, как лев, все девять лет президентства, не зная ни сна, ни отдыха.

Сражался — с кем?

Кто же этот всесильный Макьявелли, таинственный противник русского Иакова? Генерал с пшеничными усами, обернувшийся кротким провинциальным губернатором? Говорливый чеченский профессор? 20-процентный раствор коммунизма в сметане, обреченный проиграть во втором туре распоследнему жидомасону? Путчисты гондурасского масштаба, для усмирения коих потребны четыре танка и камера CNN?

Более фельетонной «оппозиции» вообразить невозможно!

Если не считать коронарного шунтирования, то достойных врагов у Ельцина не было. Он молотил руками и ногами воздух. Он был одинок на ринге, где за чередой нокдаунов получил нокаут.

Если герой изо всех сил боролся и проиграл, а играть ему было решительно не с кем, остается предположить, что он боролся не с кем-то, а с чем-то.

Власть уходила сама по себе. Первый президент самоотверженно боролся с тенденцией утечки власти. Неустрашимый боец, он справился бы с любой из существенных угроз, но исчезала сама среда существования. Какая-то гигантская дыра, воронка возникла в море-окияне, где плескалась царь-рыба, и окиян превратился в затхлый кремлевский пруд с пиявками, а затем ссохся в лужу. Жабры власти продуло ветрами эпохи...

Динозавры вымерли не от того, что их пожрали.

Вопрос вовсе не в том, как удержать власть в пост-ельцинской России, какие для этого сыскать византийские рецепты, где откопать распутинского пошиба народных целителей. Вот он, настоящий вопрос: возможно ли в принципе удержать власть — здесь и сегодня?

Ответ примитивен: власть в России более удерживать невозможно. Никому, никоим образом и ни при каких обстоятельствах.

Власть — вымирающий, все более маргинальный уклад. Это архаический вид социальной материи, распадающийся в постиндустриальную эпоху, — и в России быстрее, чем где бы то ни было в мире.

Сам вопрос, можно ли удержать власть, теряет смысл; он уже практически некорректен. Нельзя отнять то, чего не существует. Вопрос не в вещах, а в понятиях вещей. Происходящее здесь и теперь уже не может быть описано в привычных, но оттого ничуть не менее фиктивных терминах «власть», «государство», «президент» и т. п.

Власть не может быть сохранена. Для того, чтобы президент смог усидеть в Кремле, то, что находится в Кремле, должно перестать быть «властью».

«То есть как это — не удержать?! Вы мне эту заумь бросьте! Вот же она, родимая! Сейчас только кликну генералов с министрами!..»

Но всем давно очевидно, что власть испаряется. Осталось догадаться, что она больше не сконденсируется.

Советская власть погибла от собственной бессодержательности. В модернизированной идеократии не оказалось места для идеи, в плановой системе — для методологии проектирования. Система выродилась в самодостаточную игру за властный ресурс. Чистый уклад воспроизводства власти не по глупости, а по определению выкидывает любое постороннее содержание. Там нет места для экспертного знания, для корпоративной технологии принятия решений, для стратегических культурных инвариантов. Люди, которые приходят во власть, будучи нагруженными такого рода вещами, во власти не удерживаются. Лишние навыки, мысли и книги мешают боксеру двигаться и улавливать финты противника. Тот, кто выходит на ринг с рюкзаком, получает по мозгам.

Безмозглый организм отторгает спасительную донорскую ткань, рефлекторно предпочитая сдохнуть, но сохранить политическую идентичность.

Парадоксальные мысли
Сергея Чернышева