Пророк и Россия: неуслышанный голос

Борис ГРОЗОВСКИЙ

Вечером 5 февраля в Медицинском центре Нью-Йоркского университета скончался великий экономист Василий Леонтьев. Для своих 92 лет он обладал отменным здоровьем, и в сообщении Медицинского центра подчеркивалось, что непосредственная причина смерти не ясна.

После ухода из Гарвардского университета Леонтьев обосновался в Нью-Йорке, уезжая на уик-энд и каникулы в Коннектикут, что в двух с половиной часах езды от города. До последнего дня экономист активно работал. В начале 1990-х он установил спутниковую тарелку и очень радовался возможности получать информацию из всех уголков земного шара. Тем не менее, 90-летний Леонтьев достаточно много путешествовал.

Леонтьев не преувеличивал, когда за два месяца до кончины говорил, что вопрос о России лишает его здоровья.

Он очень любил жизнь и часто повторял, что от ловли форели получает едва ли не большее удовлетворение, чем от размышлений на экономические темы...

Апостол планирования

По сути, Леонтьев, несмотря на весьма плодотворную работу в разных областях экономической науки, был человеком одной идеи. Поэтому теория «затрат-выпуска» развивалась на протяжении десятилетий, обрастая новыми «подробностями» и вырастая до модели мировой экономики. В основе леонтьевского межотраслевого анализа лежит мощная интуиция единства (системности) мирового хозяйства.

Как оказалось, межотраслевой баланс в равной степени применим и к капиталистической, и к социалистической экономике. Сам Леонтьев, которого в Соединенных Штатах иногда называли «апостолом планирования», был сторонником смешанной экономической модели (сильная регулирующая роль государства при рыночной основе хозяйствования). Некоторое приближение к своему идеалу Леонтьев находил в Японии 80-х годов.

В 60-70-х он участвовал во внедрении межотраслевого анализа и планирования в СССР, не принимая, впрочем, ответственности за конечный результат и резонно считая, что в Госплане его «не вполне правильно поняли» (да и как иначе: в советском балансе не показывали прибавочную стоимость, вводили ограничения на фиксацию прибыли — описание задавалось физическим объемом производства). Леонтьев также консультировал итальянское и американское правительства, помогал Японии и ООН.

«Экономика — та же яхта. Пока компаниям не разрешено извлекать прибыли, экономика не развивается (яхта не плывет, пока нет ветра). Но яхта поплывет не туда, если правительство не предоставит карту и отвес, не будет вести корабль». Эту метафору Леонтьев приводил неоднократно. Она наилучшим образом выражает его понимание соотношения частной инициативы (рынка) и централизованного планирования. «Бывший СССР — яхта, которая не плывет, поскольку нет ветра. А американская экономика — яхта, плывущая без карты и компаса. Но ни одна из двух противоположностей не может долго существовать; нужна комбинация частного предпринимательства и правительственного контроля. Чрезмерный госконтроль и планирование подавляют предпринимательство (СССР), но и США переживают некоторые экономические трудности, поскольку правительство уселось пить коктейли и позволило ветру подхватить яхту и понести ее прямо на ближайшие рифы. На самом деле величайшее открытие, сделанное человечеством за его долгую историю, — это изобретение правительства». Естественно, леонтьевская точка зрения входила в конфликт с позицией американской администрации, стремившейся в начале 1990-х сократить присутствие правительства в экономике. Леонтьев считал опасным, что, начиная с Рональда Рейгана, американские правительства не занимаются экономическим планированием: «Это опасно, это серьезно вредит экономике».

В 1992 году Леонтьев опубликовал в «Нью-Йорк Таймс» статью «Забудьте о свободном рынке», где жестко выступил за усиление роли правительства в экономике. Он подчеркнул, что «свободный рынок» не позволяет удовлетворительным образом решать такие проблемы, как охрана окружающей среды, безработица и т.д. «Голый» естественный отбор, разоряющий большие корпорации и выбрасывающий на улицу огромные массы людей, может дорого стоить экономике.

В годы правления Рейгана «планирование» стало в США «грязным» словом, правительство привыкли представлять врагом народа, а чиновников — бездействующими бюрократами. Такое состояние способно было разрушить общество. «Почему-то планирование ассоциируется только с Советским Союзом. Все опасаются любого вовлечения правительства в управление экономикой. Но посмотрите на другой пример. Японское правительство обеспечило исключительно быстрый экономический рост своей рыночной экономики, опираясь на хорошо работающие и авторитетные государственные службы. По оценке одного японского бизнесмена, в правительстве работают лучшие менеджеры страны».

С конца 1980-х годов Василий Леонтьев пытался повлиять на ход экономической реформы в России. Из этого, к сожалению, ничего не вышло. Первый этап реформы — горбачевская «гласность» и попытка разбудить частную инициативу — был принят Леонтьевым безоговорочно. Дальше начались упомянутые тщетные попытки...

1987. Крайности

Леонтьев жестко критикует книгу Маршала Голдмана, рекомендующую Горбачеву приступить к далеко идущей рыночной реформе, разрушающей всю систему централизованного планирования. По мнению Леонтьева, огульная критика советской экономики никак не проясняет, каким образом СССР достиг в 1970-е — середине 1980-х годов темпов роста, равных американским и превосходящих западноевропейские. 4-процентный рост в 1985 году Леонтьев объясняет введением стимулирующих систем заработной платы. Это означает, по его мнению, что частное предпринимательство — не единственный путь повышения эффективности советской экономики. Имеются и другие ресурсы. Леонтьев настоятельно предупреждает Горбачева о том, что всеобщий реформаторский энтузиазм — явление временное, поскольку вскоре многие работники потеряют гарантии пожизненной занятости, постоянного дохода и личной безопасности. Поэтому темпы рыночных реформ должны быть ограничены, чтобы не допустить социальных катаклизмов. «Все, что может правительство сделать полезного в экономической политике (исключая вовлеченность в более-менее успешную пропаганду) — это найти и поддерживать оптимальный баланс между регулированием и свободной игрой рыночных сил. Одну крайность символизирует СССР, другую — США». Фактически Леонтьев предлагал Горбачеву сменить задачу — не дерегуляция, а сильное демократическое правительство, поддерживающее частную инициативу и обеспечивающее справедливое распределение национального дохода.

Не получилось.

1989. Предречение

В августовском интервью газете «Правда» Леонтьев предупреждает, что переход «от плана к рынку» должен быть поэтапным и постепенным, а либерализацию цен можно осуществлять только тогда, когда плановые цены будут отклоняться от рыночных не более чем на 50%. Только в этом случае рыночное равновесие установится достаточно быстро, а инфляция останется под контролем. Иначе — неконтролируемая гиперинфляция, а достижение рыночного равновесия затянется на многие годы.

Случилось.

1992. Шокотерапия

Леонтьев сделал совершенно обескуражившее российских радикальных реформаторов заявление: «Спилить дерево куда легче, чем посадить саженец и вырастить его. Политический, экономический и социальный порядок в России был быстро и спонтанно разрушен. Жесткое, но эффективное централизованное планирование позволило России достаточно быстро превратиться из относительно отсталой аграрной страны в мощную, хотя и неэффективную индустриальную державу. В конце концов, Россия оказалось способна соревноваться с США в гонке вооружений! Главной платой за индустриализацию была потеря эффективности, до поры до времени компенсировавшейся массивными инвестициями в промышленность. Но неэффективность «перевесила», и система стала приближаться к своему коллапсу.

Теперь России потребуется как минимум 70 лет, чтобы построить эффективную рыночную экономику. Разрушить рынок, заменив его командно-административной системой, очень легко. Куда труднее построить эффективный рынок. Западным странам понадобилось семь веков, чтобы достичь нынешнего уровня развития общества. Хотя Россия нашла свою роль в мировом разделении труда, эта роль ограничена поставкой сырьевых ресурсов. Надежда только на то, что иностранные предприятия в России зададут образец высокой производительности труда. Ведь западные страны, где труд крайне дорог, и дальше будут переносить производство в страны третьего мира.

Если российские компании станут реально не зависимыми от государства, последнее сможет урезать субсидии компаниям, сократить бюджетный дефицит и стабилизировать рубль. Пока правительство субсидирует предприятия, выпускающие товары, которые нельзя продать, — предприятия, оснащенные вышедшими из употребления и не работающими технологиями.

Главная проблема, с которой столкнулась Россия. — плохое качество менеджмента. Чтобы сократить государственные субсидии компаниям, россиянам было бы полезно перенести японское качество управления...»

Леонтьева предпочли не услышать — как в «реформаторском» лагере, так и в противоположном. Куда выгоднее было продолжать курс «шоковой терапии», вселяя в сердца граждан тщетные надежды на быстрое торжество рыночной экономики, скорый рост благосостояния и т.п. Реформой предприятий Минэкономики реально занялось лишь в 1996-97 годах, да и то не особенно активно.

1996. Душегубство

В июле, незадолго до президентских выборов Леонтьев в числе 5 американских экономистов, лауреатов Нобелевской премии, и 5 ведущих российских экономистов подписал обращение к президенту. В нем Борису Ельцину предлагались основы для новой экономической политики в его новом президентском сроке. Соображений всего пять.

1. Государство должно играть значительно более важную роль в экономике (координация деятельности государственных и частных предприятий). Необходима борьба с депрессией, инфляцией, утечкой капитала и другими структурными дефектами российской экономики. Государство должно активно содействовать образованию и функционированию основных рыночных институтов — организовывать и защищать рыночные отношения (в том числе, обеспечивать законность, помогать предприятиям строить отношения с монополиями, обеспечивать предотвращение хищений госсобственности, принять упрощенный налоговый кодекс, развивать инвестиционное кредитование).

2. Предотвратить дальнейшую криминализацию экономики. Уголовные элементы заполняют все «места», откуда ушло правительство. Произошел переход не к рыночной, а к криминальной экономике (незаконное судопроизводство, контроль мафии над важнейшими секторами экономики, подкуп чиновников). Государство, напротив, должно обеспечить стабильный предпринимательский климат, что потребует серьезных изменений в самом правительстве.

3. Государственные меры необходимы для преодоления депрессии. Только с помощью государства можно переориентировать инвестиции из непродуктивной сферы (накопление спекулятивного капитала и инвестиции в средства роскоши) на создание производственного капитала и в социальное обеспечение. Излишки, получаемые от экспорта газа и нефти, можно было бы использовать не на импорт готовых продуктов и предметов роскоши, а на ввоз средств производства. Нужны новые отношения с МВФ и МБ, которые сегодня, обеспечив малую часть финансирования, связали правительству руки в действиях по преодолению депрессии и утечки капитала.

4. Необходим новый социальный контракт, новая система социальной защиты. Социальные последствия текущей экономической ситуации ужасающи: увеличение бедных слоев населения, разрушение среднего класса, неудовлетворительные показатели здоровья и т.д.

5. Государство должно признать, что «секрет» рыночной экономики — не в частной собственности, но в конкуренции. Государство должно способствовать образованию конкурентной среды, содействуя образованию новых предприятий. Старые предприятия (бывшие государственные, ныне приватизированные) сохранили все прежние проблемы: неэффективное использование ресурсов, большие размеры, предельная вертикальная интеграция, устаревшие технологии, консерватизм, некомпетентность в управлении.

Почти через год, в марте 1997 года, в Москве должна была состояться конференция, на которую пригласили четырех «подписантов» (Василий Леонтьев, Кеннэт Эрроу, Лоренс Кляйн, Джеймс Тобин). Конференцию отменили: зачем россиянам узнавать о губительности монетаристских экспериментов?

1998. Итоги

Декабрьское интервью «Комсомольской правде» — можно подводить итоги: «Власти не смогли создать элементарно цивилизованных условий существования для тех, с кого начинается предпринимательство — фермеров, купцов, мелких торговцев... А ведь с этого надо было начинать. Назначенные вашим правительством миллиардеры не имеют ничего общего со столпами западного бизнеса. Нельзя было столь бездумно раздавать остатки, пусть отсталой, но все еще мощной советской экономики. Ветер предпринимательства зарождается в самом низу. Если этого нет, ситуация безнадежна».

На вопрос о перспективах Леонтьев только и обронил, что этот вопрос лишает его здоровья. Но: « Пока мне нравится ваш нынешний премьер. Он больше заботится о государстве, чем его предшественники». Патриарх в очередной раз призвал российских правителей мыслить по-государственному: «Нужно ли вмешательство государства в экономику? Да, в той мере, в какой это поощряет цивилизованное предпринимательство. Надо ли пускать западные банки в Россию? Пустите, если в них понесут деньги. Стоит ли допускать западные компании к сырьевым ресурсам страны? Конечно! Вам нужны их капиталовложения. Однако сделайте это по-государственному, так, чтобы страна, а не отдельные лица получали при этом основные доходы от разработки своих ресурсов».

* * *

Кто и когда услышал своего пророка?
Но верные идеи все равно берут свое. Только большей кровью...

«ОК», №2
февраль-март 1999 г.

Василий Леонтьев родился 5 августа 1906 года в Санкт-Петербурге. Что он вспоминал спустя десятилетия? — Всеобщий траур в день похорон Льва Толстого; шальные пули, свистящие где-то совсем рядом в первые дни Февральской революции...

В 1921 году Леонтьев поступил в Московский университет; изучал сначала философию, затем, по собственному признанию, «опустился» до социологии и вскоре — до экономики. Получил диплом в 1925 году и продолжил образование в Берлине, у знаменитого В.Зомбарта. Поездкой в Германию Леонтьев обязан прогрессировавшей шейной опухоли, в которой подозревали раковую: советская власть отпустила экономиста «по ошибке», как бесполезного — по слабому здоровью — для пролетарской революции. Академические исследования спроса—предложения, которыми занимался Леонтьев в Берлине, были прерваны приглашением китайского министерства железных дорог. Леонтьеву всегда было мало академической науки, его тянуло давать советы правительствам, участвовать в выработке экономической политики. Китайский опыт был первым. В течение года Леонтьев помогал китайцам рационально организовывать товарные потоки.

В 1931 году он переехал в Нью-Йорк, работал в Национальном бюро экономических исследований, а с 1932 — в Гарвардском университете (где оставался более 40 лет). Тогда же получил небольшой грант на начало исследований межотраслевого баланса американской экономики. Его основная идея кажется сейчас совершенно очевидной, даже тривиальной: продукция одних отраслей национальной экономики становится для других потребляемыми ресурсами, входит в их затраты. Соответственно, можно попытаться составить межотраслевой баланс по всему хозяйству, сведя воедино выпуск продукции и затраты (потребление, ввод ресурсов) всех отраслей. Для этого необходимо учесть все межотраслевые продажи и покупки. Первая таблица «затраты—выпуск» строилась для 1919 года, приходилось просчитывать достаточно много сложных взаимозависимостей, для чего Леонтьев использовал все доступные на тот момент вычислительные средства. Однако работа продвигалась очень медленно, и к началу войны удалось довести балансы только до 1929 года.

Во время войны, когда роль государства в экономике повысилась, Леонтьев работал консультантом департамента труда, а также возглавлял подразделение российской экономики в отделе стратегических исследований. В военный период его методика широко использовалась для планирования и организации весьма ограниченных ресурсов.

После войны Леонтьев постепенно расширил сферу применения методики межотраслевого баланса: сначала к потребляемым ресурсам был прибавлен человеческий труд, позже были разделены продукты конечного потребления и вещества, загрязняющие окружающую среду. Постепенно теория стала учитывать все большее число аспектов, включая международную торговлю, государственное потребление, домашние хозяйства. «Венцом» теории стало построение в 1970 году вариативного прогноза развития мировой экономики на 30 лет.

Леонтьев был весьма успешен в создании своей школы: среди его учеников было немало известнейших экономистов, в том числе П.Самуэльсон. К началу 1970-х Леонтьев стал почти культовой фигурой, и в 1973-м ему была вручена Нобелевская премия за разработку методики межотраслевого анализа. Во внимании научной и околонаучной общественности недостатка он также не испытывал, будучи членом огромного числа академий, почетным доктором многих университетов мира.

В последние годы Леонтьев занимался исследованиями по методологии науки, анализом экономической политики...