Украина и НАТО

Андрий САГАЙДАЧНЫЙ

НАТОвский генерал Гвидо Пальмиери во время инспекционной поездки в Севастополь заявил командующему ВМС Украины вице-адмиралу Михаилу Ежелю, что «сотрудничество надо углублять шаг за шагом, и такими шагами должны быть изучение языка общения, единые стандарты» и т.д. Речь, безусловно, не идет о том, что НАТОвцы начнут учить державну мову или что отечественные стандарты каким-то образом повлияют или войдут в систему стандартизации НАТОвского ВПК. Отнюдь. Речь о том, что нашим пора выучить английский (чтобы команды понимать; кстати, их не так и много) и перейти на НАТОвские стандарты.

В таком случае, о каком сближении идет речь? В бизнесе подобное называется поглощением. С потрохами. С правом принятия решений в отношении дальнейшей судьбы персонала фирмы-банкрота (в нашем случае — населения).

Цинично, зато точно, без иллюзий и самообмана. Но в открытую так назвать «процесс сближения» — нельзя. Украинец, конечно, тих и смирен, но не настолько же. А русского человека от подобной внешней политики просто воротит.

За всем этим проглядывает совсем другой, подленький замысел. Скорее всего, таким образом Украину попытаются «подвесить»: стандарты существующие будут утрачены, а новые не приобретены (сопротивление человеческого, культурного материала, как всегда, не позволит довести начатое до конца).

Вопрос десятилетия: кто за все это ответит?

Любопытно, что массированные переговоры Киева с многочисленными представителями Североатлантического альянса пришлись на время сразу после «раболепного» посещения Леонидом Кучмой Москвы. Все это унижает Украину. Пресловутое «усиление западного вектора внешней политики Киева» — не что иное, как лихорадочный поиск денег. Больших денег. Денег, откладывающих банкротство нынешнего режима. В ущерб украинскому здоровью. А если не денег — так прощения, списания огромных задолженностей, которые образовала проедающая собственные и чужие ресурсы правящая алчная элита.

Мадлен Олбрайт, выступая в начале 2000 года в университете Джона Хопкинса (Вашингтон), отметила, что Украина — одна из «четырех ключевых демократий», наряду с Колумбией, Нигерией и Индонезией. Действительно откровенное признание. Смею напомнить: все вышеперечисленные «ключевые демократии» — государства с крайне нестабильной социально-политической обстановкой, страны, в которых льется кровь (кстати, Колумбия — ключевое звено глобальной эксполярной экономики с самой развитой в мире наркомафиозной инфраструктурой, которую Соединенные Штаты время от времени пытаются просто-напросто уничтожить — регулярными бомбардировками).

«Украина, — продолжает свою мысль госсекретарь США, — это страна, которая является ключевой для создания безопасной и нераздельной Европы». Интересно, «нераздельной Европы» — с Россией или без? Если с Россией, то ключевой становится Россия. Если без, то роль Украины — это роль буфера, со всеми вытекающими отсюда последствиями...

* * *

Почему все это волнует нас, крымчан? Неужели мы последние, кто остался? Кто еще блюдет чистоту оружия? (Да простит нас остальная Украина, чистоту русского оружия.) Кто не впал в соблазн искушающих предложений, подкрепленных кредитными линиями? Напомним нынешним правителям Украины, что их славный предшественник (а может быть, вовсе не их?), князь Владимир Красное Солнышко, по крайней мере, устроил тендер, прежде чем принять православие или, по-другому, предаться той или иной духовной силе. Нынешняя Украина военной и идейной силе отдается сразу, безоговорочно, и кажется, что задешево.

Почему Западу так нужен Крым? Ибо только «падение Севастополя», символически выраженное в размещении НАТОвских ВМС в его бухтах, и станет окончательным фактом унижения имевшей когда-то собственные характер и разумение Киевской Руси.

«ОК», №1(7), 2000 г.