Большой-пребольшой договор

Ров ГРАДСКИЙ

Итак, «большой» договор ратифицирован, но собственно вопрос о «большой дружбе» остался открытым. И дело не только в том, что текст договора, ратифицированного нижней палатой российского парламента, отличается от текста договора, ратифицированного верхней палатой, и что вступление договора в силу оговорено ратификацией соглашений по ЧФ. Вопрос останется открытым до тех пор, пока Россия и Украина не определят хотя бы на ближайшие годы, куда они ведут свои народы и нужны ли они на этом пути друг другу.

Очевидным является то, что каждая из сторон будет использовать договор исключительно для реализации собственных интересов. Украина, получив «гарантии» своего суверенитета, может теперь сказать: зачем они ей? Но, пожалуй, не скажет. У Киева на повестке — подготовка к президентской гонке. Доброго пути...

Российские «прагматики» попытаются использовать договор как средство давления на Украину по известному принципу: дружба дружбой, а табачок — врозь. Известные «земель собиратели» — как «вопиющее свидетельство продажности интересов России». Левые — как инструмент объединительного процесса. Не зря думское большинство, говоря о необходимости присоединения, возвещало, что Россия сможет получить и Крым, и Севастополь только при одном условии: если будет осуществлено объединение с Украиной — известная в Крыму «фенька». Но кажется, в Москве по-прежнему серьезно недооценивают повзрослевшую за эти годы украинскую элиту.

С левыми на Украине тоже не так просто. Играя на объединительных процессах, они, конечно же, не хотят, как в былые времена, править с оглядкой на Москву. Поэтому им еще предстоит решить, как сохранить государственный суверенитет в условиях «теплых союзнических» отношений.

Схема процесса, которую отрабатывают левые России и Украины, не является новой. Она, как подметил киевский «Компаньон», уже апробирована исторической практикой: «Вспомним подписание подобных договоров в 1919-20 гг. между Украиной и Россией при поддержке украинских левых. Тогда эксперимент удался. Удастся ли сейчас?» Вопрос не столь уж и риторический в свете наступления Вашингтона на международное право.

Однако, нет ничего нового под луной. Россия уже неоднократно оказывалась в подобной ситуации. Так, сразу после поражения в Крымской войне Санкт-Петербург не был в состоянии действовать на международной арене. Пришлось какое-то время мириться с навязанными условиями мира. Но главное заключалось в том, что, по Горчакову, это был не стратегический откат. Это была лишь пауза. Уметь взять паузу — искусство.

Умело ли взял паузу Примаков?

Крым для будущей России — анахронизм. Горчаковская стратегия маневрирования — анахронизм не меньший. Примаков ясно сформулировал цель: формирование строго постоянных отношений со всеми мировыми центрами силы. Фактически речь идет о формировании многополюсного мира с оговоренным для себя местом. Что это значит для Крыма, распятого между европейским, исламским и евразийскими центрами? И что это значит для Украины, геополитическим центром не являющейся?

Россия возвращается, по словам Примакова, к «рациональному прагматизму»: теперь у нее нет постоянных противников или союзников, но есть постоянные национальные интересы. Только кажется, что их у нее тоже нет... Но тогда что есть у России?

На дипломатическом фронте Россия, пожалуй, испытала очередной конфуз. Конфуз, близкий к поражению. Одержала ли при этом победу Украина? Если говорить о государственной машине, безусловно, да. Но Украина — не только формирующееся государство с историей, которую мы сегодня с изумлением «открываем», читая так называемые «исторические» книги, издание которых санкционировано национальной идеологией, но еще и историческая земля, на которой живут и намерены продолжать жить миллионы русских и сотни тысяч представителей других народов.

По произволу одного человека Украине в далеком 54-м досталась земля, обладание которой — не только момент национального апломба, но еще и ответственность и, возможно, судьба. Возможно...

«ОК», №3, апрель 1999 г.