Каюсь...

Игорь СИД

Боспорский форум...

Популярный метод измерения уровня горячей слякоти в керченских грязевых вулканах. Фото А.Канищева
...мы провели с друзьями трижды, с 1993-го по 95-й год. Акция имела много смыслов и подтекстов, но для меня это был еще и опасный эксперимент: растормошить летаргическую жизнь провинциальной Керчи, чьи фильмы снов, десятилетиями перематываясь по кругу, выхватывают из прошлого одни и те же грандиозные видения, анекдоты о былом величии края. Амбиции прозрачны: вырвать зачаточный мегаполис из объятий Морфея, вдуть в опавшие вены гемоглобин, адреналин, глюкозу нового искусства, растолкать пульс современной гуманитарной мысли. Льщу надеждой, что удалось. На какое-то время. Но с каждым годом найти спонсоров для заумных игрищ становилось все труднее. Приятель-бизнесмен Серега Солодилов (пристреленный в 96-м городской мафией за неподконтрольность, земля ему пухом) обзывал меня в амплуа фандрайзера «сыном лейтенанта Шмидта». Как образно написала юная питерская поэтесса Полина Барскова, «в золоченых доспехах отвергнутый плавится Сид». Экономический кризис неумолимо нависал. 4-го Форума, несмотря на наши дерганья, не последовало — ни в 96-м, ни в 97-м, ни в 98-м. («Звуки частых обещаний», — неумолимо намекает на это московский поэт Николай Звягинцев в последнем по времени стихотворении.) Я же все больше сил посвящал созданному в Москве Крымскому клубу, который стал Форуму и заменой, и реальным — пусть на иной площадке — продолжением.

Совратитель

«Вы попользовались Керчью, как женщиной, а потом ее бросили», — швырнула в лицо директриса телекомпании «Керчь». Дело не в хорошенькой директрисе — ее я пальцем не тронул. И не в двух бурных романах, пережитых здесь — до и после пяти лет счастливого брака. Ревнивая местная элита пыталась разглядеть за игрой в бисер финансовые махинации или карьеристские па. Вот я, обессиленный оргсуетой и недосыпанием, рыдаю на плече одного из наших болельщиков, редактора городского радио Игоря Ефименко (это после реплики журналистки-зрительницы Форума, еще вчера тоже союзницы: «Мне объяснили, что Форум Вы устроили, чтобы крутить аферы на деньги российского Минкульта»). Патриарх почвеннической прозы Василий Маковецкий сразу после выставки инсталляций на острове Тузла пишет взволнованный рассказ — впервые в стиле фэнтези — «В дождливый день на острове», где дает неожиданный творческий портрет не кого иного, как московско-нью-йоркского концептуалиста Валерия Айзенберга. Но уже на следующий день бежит в газету и забирает рукопись, и никогда уже ее не публикует. (А я утаил экземпляр! — и обязательно когда-нибудь опубликую.) Зато через год печатает в «Правде Украины» положительную рецензию на 2-й Форум, а еще через год — эпохальный критический очерк о герметичной поэзии участника всех Форумов Николая Звягинцева, где прилагает стахановские усилия к освоению формальных новшеств в изящной словесности.

Ни попыток встроиться в номенклатуру, ни тайных денежных операций следопытам от местного бомонда вскрыть не посчастливилось. И с годами самая лютая оппозиция поверила, что «праздник болтовни как жанр искусства», как приветствовал Форум С.Аверинцев, и был на самом деле простодушным праздником. Но я-то теперь знаю, что, ожидая подлости, права первоначально была она, оппозиция!

Я поманил, раздразнил это сонное, трогательное в своем наивном снобизме и благородном аутизме сообщество — вымпелом (жупелом?) духовной свободы, фата-морганой культурного моста, призрачной лестницей в столичное небо. Соблазнил. Совратил трижды — и смылся.

«Агрессивная клоака»

А противник был что надо, честное слово! Силы мобилизовал внушительные. Скажу заранее, что победили все-таки наши — но чего это стоило! Война велась по всем канонам провинциального театра или, скорее, маленького, но гордого аула, оберегающего свою девственную чистоту. Фотограф газеты «Керченский рабочий» (большинство редакции первое время нашим играм, мягко говоря, мало симпатизировало) заявил до начала всех событий, что применит «все возможные средства» для борьбы с «чуждым городу проектом». Первое упражнение он еще как-то перетерпел, но на второй год, когда понаехали Искандер, Аксенов, Кибиров, Войнович & Со, разразился памфлетом «ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ на Боспорский форум современной культуры». Хрестоматийно оркестрованный пасквиль был подкреплен портретом Аксенова, нагло переплывающего брассом Керченский пролив. На носу прозаика красовалась пририсованная для наглядности предательская горбинка. Форум однозначно истолковывался нашим экзегетом как жидомасонский десант.

Василий Павлович так и не узнал о тайной подоплеке своего визита. Ничего не подозревая, он дал здесь несколько оптимистических интервью, — несмотря на нюансы гостиничного сервиса, от коих он так давно отвык и потому был слегка шокирован. Однако уже через несколько месяцев городские депутаты кричали мне, что пригрели на груди змею. Рассказывая о Форуме на «Голосе Америки», писатель подчеркнул, что побывал в Керчи впервые, и охарактеризовал ее как «нормальный заштатный совковый городишко». Не знаю, что им там не понравилось — видимо, эпитет «нормальный» и вправду унизителен для уникальной Керчи. Позже мне попадался в его московском интервью «Аргументам и Фактам» (или, может быть, в парижском интервью «Известиям»?) весьма странный ответ на вопрос о свежих московских впечатлениях: «В Москве происходит быстрая вестернизация. Остальная страна довольно медленно движется по этому пути, и даже есть еще места заповедного совка, — например, Керчь, — где доски почета до сих пор висят, и Ильичи стоят нетронутые». Словом, после Форума, где бы В.А. ни находился — в Москве, Париже или Вашингтоне, — он уже как бы не говорит вообще ни о чем, кроме Керчи. Но это еще пустяки! В хронологически последнем и лучшем произведении Аксенова, романе «Новый сладостный стиль», главный персонаж делится с читателем такими воспоминаниями о том самом керченском отеле, что просто держись! Предоставляю любителям самим найти это место — и заодно гарантирую огромное удовольствие от жутко веселой и жутко грустной книги.

...Когда в интервью «ОстровуКрым», тогда еще журналу, я с невольным уважением сказал об «агрессивной клаке в горсовете», корректор, ничтоже сумняшеся, исправил на «агрессивную клоаку». Так это и прочитали. Никто не повел ухом и не моргнул глазом.

Предтеча Форума

Да, у нашего Форума есть значительный прецедент, но о нем почти никто не помнит. Историк Андрей Мальгин обратил мое внимание на связанный с Керчью немаловажный эпизод Серебряного века. В 1913 году крымский поэт Вадим Баян (Владимир Сидоров) организовал «Олимпиаду футуризма» — большое турне по Крыму поэтов-футуристов, как кубо-, так и эго-: Маяковского, Бурлюка, Северянина и др. Объединить в Таврии авторов разных, в чем-то даже полярных художественных направлений, совместить в дискуссионном пространстве наследие античности (Олимпиада) и культурные инновации (футуризм) — явно что-то знакомое... К сожалению, тот опыт оказался неудачным, «эго» и «кубо» окончательно расплевались именно в Керчи, разъехались и старались о проекте не вспоминать. Боспорскому форуму повезло больше: на этот раз Керчь сумела сдружить поэтов, не сильно жаловавших друг друга в Москве.

Еще одно-два десятилетия после Олимпиады футуризма Керчь оставалась интересной культурной сценой. Особо следует отметить фигуру жившего здесь Георгия Шенгели («российских ямбов керченский смотритель», — О.Мандельштам), а также недолго существовавший в 20-е годы Боспорский университет, где осела эвакуированная в гражданскую профессура. Однако общесоветский процесс принудительной деградации быстро низвел университет до рабфака. Не хочу писать о том времени.

Музей Аристоника, почтовая бочка, поэтический каннибализм, история одного кургана

От Боспорских форумов остались в Керчи не только приятные, очень надеюсь, воспоминания, но и, что называется, вещественные доказательства. Во-первых, от всех участников мы требовали привезти свои книги или публикации для городской библиотеки. Во-вторых, остались сокровенные, почти эзотерические следы пребывания здесь славных авторов.

Музей Аристоника придумала режиссер форума Оксана Натолока. Аристоник Олинфский, любимый кифаред македонских царей, оставил на Боспоре двойственную память: срывал на гастролях такие аншлаги, что персидский шпион использовал его приезд сюда, дабы пересчитать врагов (на концерты сходилось все взрослое население). Ставя в пример античных фанов ленивым и нелюбопытным в последние столетия керчанам, Оксана призывала их быть столь же неосмотрительными и безоглядно отдаваться заезжему искусству. Для сакрализации оного и собиралась коллекция «Музея Аристоника»: личные вещи участников Форума или предметы, связанные с их творчеством (см. «Крым: предчувствие новой мифологии»).

На 2-м Форуме подобные объекты решено было вообще посеять — как разумное, доброе и вечное — в керченскую почву. Сделать жизнеописание рукотворного кургана (точнее, курганчика) «Юз-Адын-Оба» посоветовал мне Серж Градировский. Изложить это имеет смысл отдельно, т.к. по альманаху и без того разбросаны фрагменты той самой биографии с перечнем наиболее забавных «творческих талисманов». Скажу лишь, что курган действительно исчезает с лица земли (точнее, с «отвалов Толстикова» — плоской боковой насыпи из археологического мусора на горе Митридат). Любители творчества конкретно В.Аксенова разгребают его с каждым годом все основательнее в поисках ручки, которой писатель написал роман «Остров Крым». Говорят, пять или шесть счастливчиков уже нашли ее, слегка поржавевшую, и показывают, каждый свою, восхищенным приятелям.

Форум наш был благодатным практикумом для сотворчества. («Ничто так не сближает людей, как совместное музицирование», — Г.Гессе.) Многие проекты возникали просто из воздуха, из сиюминутных обстоятельств. О символическом жертвоприношении, совершенном молодыми поэтами на первом форуме над распоясавшимся мэтром, неоднократно было рассказано, но хочу подчеркнуть, что проведено оно было политически корректно и не без художественного вкуса (о чем свидетельствует хотя бы текст заявления на мое имя с просьбой о выдаче тушки и необходимых кухонных аксессуаров).

По предложению стихотворца-симферополитанина Андрея Полякова (московская газета «Лига наций» справедливо называет его крупнейшим русским поэтом Украины) совершалась акция «Бутылочная почта». Из экологических соображений вместо тучи бутылок «в набежавшую волну» швырялась небольшая дубовая бочка с письмами участников «в XXX век». Аксенов, по его словам, сообщил там, где закопан на острове Тузла сундучок с драгоценностями. Конечно, не обходилось без курьезов. На 3-м Форуме момент опущения писем в бочку на острове телевизионщик не заснял, на полтора часа удалившись с ассистенткой в заросли лоха (повсеместно называемого маслиной). На катере же он решил наверстать упущенное: заставил вынуть письма и раздать их наугад для инсценировки акта заново. Поэт Т.К., взглянув в доставшийся ему лист, побледнел и чуть не потерял сознание. Это писательница В.Б., не ожидая, что ее текст будет прочитан еще «при жизни», послала в будущее размашистый автограф. Думаю, если бы ее невинная шутка, без каких не обходится ни одно неформальное сборище как великих, так и простых смертных (выражавшая к тому же естественный протест против оптимистической акции в стиле пионерских зорек), стала тогда достоянием широкой высоконравственной общественности, меня бы в Керчи просто линчевали.

Да и без того немало помоев вылилось в нужное время на голову автора этих строк. И грязь была заслуженная: каждому авгию по его трудам! То-то мне так нравилась советская шутка про «любая инициатива должна быть наказуема». Был я прав, вкладывая все силы в проветривание, промывание магического пространства, но ведь и неправ тоже — будоража глубоководный омут с устоявшейся хрупкой экосистемой! «И стало ясно, что пара весел // Тихую воду сведут с ума...», — Арсений Тарковский. После 1-го Форума было популярно фото, где автор измеряет методом утопляемой тростинки уровень горячей слякоти в керченском грязевом вулкане Солдатская Слободка (приблизительно как раз в геометрическом центре города). Всеми так и понималось, что после Форума уровень обязан повыситься...

«ОК», №17, 2001 г.