Крым — это колоссальная модель того, как можно жить вместе

Из интервью генерального секретаря ПЕН-клуба поэта Александра Ткаченко

Есть люди, которых везде принимают за своих. Армяне, евреи, греки, турки... Я называю такой тип, сформированный природой и гармоническим смешением кровей, «этнически законченным». Для того, чтобы состоялся подобный, всеми этносами узнаваемый индивид, необходимо иметь «мать-крымчачку», представляющую народ, рассыпанный по всему миру в количестве пятисот человек. Необходимо иметь отца, родовые корни которого уходят в Запорожскую Сечь. Необходимо родиться в самом сердце Крыма — Симферополе в победном сорок пятом и проучиться без малого десять лет среди столь же этнически пестрых сверстников с экзотическими и древними как мир фамилиями — «анжело», «яблонько», «пейсакович».

Такое даром не проходит, такое приносит «дар». Все вышесказанное относится к человеку, чей дар уже подтвержден не только сходством со многими этносами мира. Это — Александр Ткаченко, человек, который в поворотах и извивах своей судьбы повторил все повороты и извивы собственной столь непростой родословной. Дом его детства был одновременно и тихой гаванью, и большим Садом. Поэтому самое яркое воспоминание тех лет — Саша, Отец, Сад. Затем — поворот, — и все иное футбол или «футболь», как назовет, годы спустя, свою книгу Александр. Игра за родную «Таврию», за Одессу, за Москву. Тихого, созерцательного мальчика из Сада сменил яркий, азартный нападающий, «забивала». Казалось, в судьбе выстроился полный «парад планет» — успех в 22 года, признание, приглашение играть за весьма уважаемый в те годы «Зенит».

И вдруг — все рухнуло. Травма позвоночника, из-за которой в 25 лет пришлось совсем уйти из футбола. Катастрофа? Возможно, это стало бы катастрофой для других, более слабых. И более слабые погибали — спивались, сходили на «нуль». Но не такова, видно, «крымчатская» кровь Александра Ткаченко. Он выстоял, и поскольку дар — всегда дар, какие формы он ни принимает, нашел себя в том, в чем меньше всего замечены футболисты — в поэзии. Его стихи сложны, необычны, их трудно печатают. Совместная «непечатаемость» сводит его с будущими «метростройцами» — Битовым, Аксеновым, Ахмадулиной, Вознесенским. «Метрополь» запрещают. Это была обида, подобная обиде футболиста, забившего гол, несправедливо не засчитанный судьею. У любого человека должны быть «права», тем более у писателя. Это желание правды и защиты «прав» привела Александра Ткаченко в «Пен-клуб», президентом которого он сейчас и является. Все ипостаси его — и созерцание мальчика, и горечь юноши-футболиста, и обретение себя в творчестве — собрались в одном деле, которому он теперь служит, — защите прав пишущих от произвола не-пишущих.

О национальном достоинстве

«Почему с такой легкостью украинская интеллигенция «проваливается» в ту идеологему, которую ей навязывают? Я думаю, что сейчас время экстремального национализма, который сам по себе ложен. Это чувство национального достоинства слишком преувеличено. В России, к счастью, это слишком трудно сделать, поскольку у нас проживают 90 национальностей. Поэтому, если русский станет слишком хвастать своими национальными чувствами, то ему скажут: «Парень, успокойся, у нас еще есть украинцы, татары...» Это отрезвляет. А на Украине этого нет. Она лишила себя этого. Ведь известна история о том, как крымские татары, прибыв в Киев на встречу с Кравчуком, были встречены им следующими словами: «Татары? Какие вы татары? Вы — украинцы». И это — не байка, это конституционная норма. Мне кажется, что унитаризм разорвет Украину.

Все глубокие беды, испытываемые нами, лежат в экономике. Украинскую экономику, в отличие от российской, просто будет невозможно наладить. Россия богаче. Украинское руководство не может понять такой простой вещи — ну, один раз помогут американцы, второй, ну, а дальше-то что?»

О «полицейской» политике

«Но здесь есть и другая сторона. Когда я задумываюсь над тем, что произошло с СНГ, для меня является и загадкой, и хорошим предзнаменованием вот что. Смотрите, везде пролилась кровь — и в Таджикистане, и в Молдавии, и в Чечне, и в России, а Украина этого счастливо избежала. Поэтому я говорю иногда моим друзьям-крымчанам: ваше счастье, что вы оказались в составе Украины, а не России. Если бы этого не случилось, следуя логике российской политики, в Крыму могло случиться то же, что и в Чечне. Будь моя воля, я бы поставил танки НАТО не на границах, а окружил бы ими Кремль. Посмотрите, что сделали с Чечней. Самое страшное — в Чечне русские убивали русских. Взять хотя бы Грозный. Когда после репатриации чеченцы стали возвращаться на родину, то центр города был уже практически заселен русскими. Чеченцы, как степной народ, селились на окраинах города. Поэтому, когда начались бомбардировки, большинство чеченцев ушло в пригород, в горы, в отдаленные аулы к своим родственникам.

Виктор Попков, который был в те дни в Грозном и с которым мы постоянно держали связь, изо дня в день повторял одно и то же: «В Грозном русские гибнут под русскими бомбами»... Это, конечно, была катастрофа. Вообще, я считаю, что если бы этой чеченской войны не было, российское государство сейчас было бы сильнее, и демократии в нем было бы побольше. Поэтому, повторю, может быть, Крыму и впрямь повезло, что он отделен от такой «полицейской» политики России границами.

О главном...

«Такая Россия, какой она является сегодня, Крыму не нужна. И такой России Крым не нужен. Сейчас самое важное для Крыма — это научиться выживать самому. К сожалению, это очень сложно. Вот, например, был я в Словении. Это маленькая страна, а народ начинает жить хорошо. Почему? А потому, что Германия, Италия, Франция — хорошие соседи. Понимаете, когда стоят три богатых дома рядом, а сосед бедствует, то ему обязательно помогут. Крым же вообще остался ни с чем. Турция сама по себе бедная. В Румынии и Болгарии ситуация не легче. А про Кавказ и говорить нечего. Полная блокада. Какой же выход? По идее, Украине надо было бы объявить Крым свободной экономической зоной. Пусть приезжают, инвестируют, берут на конкурентной основе землю, строят, развивают. Мне кажется, Украине необходимо подписать с Крымом такой же равноправный договор, который сейчас заключен между Россией и Татарстаном. Это сразу сняло бы многие проблемы. Крым сам бы, «снизу», начал помогать Украине, а ведь Крым — это земли и море, санатории и винзаводы».

О заслугах КГБ

«Вы говорите, что в Крыму так и не появились группы людей или человек, который стал бы лидером крымского обустройства. За это нужно очень хорошо поблагодарить КГБ, всю систему советской власти, существовавшую в то время, которая вытравила все яркое, свободомыслящее, талантливое. Со мной им, правда, трудно было справиться. Меня уже тогда хорошо знали, печатали в Москве, в «Литературке», в «Юности», у меня гостили Булат Окуджава, Белла Ахмадулина. Вася Аксенов, в пору «Метрополя», жил полтора месяца, писал свой роман «Остров Крым». Хотя игра с «гэбэшкой» — это всегда игра в смерть. Их переиграть нельзя. Но можно добиться того, чтобы тебя оставили в покое.

Я помню, сколько ребят они уничтожили, не физически, а духовно, морально. Любой человек, проявлявший себя в любой сфере жизни как незаурядная личность, был уже «под колпаком». Поэтому, когда началась политическая борьба и я увидел всех этих моих «соплеменников» — депутатов, политиков, — мне стало смешно. Это совершенно не тот уровень, который может вывести Крым из кризиса. Амбициозные, «политически направленные» люди. Есть отдельные прекрасные индивиды, но не более того. В Крыму не сложилась такая ментальность, которая породила бы группу людей, возглавивших это движение. Были даже попытки «прислать» для этого людей со стороны, но из этого ничего не вышло, ибо это был абсолютно искусственный процесс.

Более того, началось сознательное отсечение татарского народа. Я еще в то время говорил — немедленно дайте представительство татарам в парламенте, извинитесь перед ними, сделайте их своими, родными, близкими. «Извинение» так и не состоялось. Это была огромная ошибка».

Об «ахинейках»

«В Крыму сейчас несут свою «национальную» ахинейку агитаторы из КПУ, другую ахинейку несут русские националисты, пытающиеся создавать какие-то мифические «русские» партии. Все это мелко. А ведь, кажется, еще Волошин говорил: «Крым — это такой мешок, в который все входили, но никто не вышел». Поэтому, если сделать такой «аллювиальный» срез крымской земли, там можно обнаружить многие великие «кости». Для меня Крым — это колоссальная модель того, как можно жить вместе. Ведь в истории полуострова были такие времена, когда в нем жили не только вместе, но и хорошо — армяне, греки, татары, русские, украинцы. И все получалось. И никакой резни. Но как только вмешивается некая третья сила, тут же начинается беда».

О чисто русском и чисто крымском... алкоголиках

«Крым — это то место, куда есть смысл вкладывать деньги. Посмотрите сами. В Крыму — самая лучшая земля для выращивания пшеницы, вино, курорты. Не нужно, как это было при советской власти, строить здесь заводы и фабрики, нужно все пустить по линии развития «агрокультуры» — овощи, фрукты, вино, виноград. А сейчас в результате этой политики, я здесь, в Москве, с трудом нахожу настоящее крымское вино. Это тоже следствие ущербной политики. Всюду продается молдавская «разливуха», которую и пить-то невозможно, а в Крыму лучшие сорта винограда, прекрасная лоза.

Посмотрите, даже крымские алкоголики отличаются от русских. Крымский алкоголик — это человек, пахнущий хорошим вином. Уж если он пьет портвейн, то он пьет хороший портвейн — Южнобережный, Ливадийский, Сурож... И уж, конечно, не водку. В свое время в Крыму даже самое дешевое вино — «бецман» — было очень хорошего качества. Поэтому крымский алкоголик всегда прилично выглядел, ибо пил он хороший продукт. В отличие от русского, в частности, владимирского мужика (во Владимире я играл в футбол за местную команду), который пил форменную «бормотуху» из бочек, которые пригоняли зэки из солнечных республик. После стакана такой гадости на дне оставался плохо смываемый фиолетовый налет, и от пропойцы за километр несло ацетоном.

Так вот, в Крыму был и есть продукт, и сам Крым остается для меня до сих пор экологически чистым местом. Недаром, помню, футболисты из других городов, игравшие за «Таврию», говорили: «В Крыму можно играть за одну зарплату. Доплата — воздухом».

«ОК», № 3, апрель 1999 г.