Наследие Горчакова

Из доклада Е.М.Примакова
«Россия в мировой политике»

<...>В чем феномен Горчакова? В том, что он тридцать лет подряд занимал пост министра иностранных дел России? Конечно, нет. Сорок лет в этом же кресле просидел граф Нессельроде, но отмечать его юбилей не придет в голову никому из присутствующих в этом зале. Дело в том, что за годы своего нахождения в российском МИДе, Горчаков на внешнеполитическом поприще сумел сделать для России XIX века больше, чем кто бы то ни было другой. <...>

В советской исторической энциклопедии, изданной в 1963 году, А.М.Горчаков называется «одним из наиболее видных руководителей агрессивной внешней политики царизма во 2-й половине XIX века». Не знаю, чего больше в этой сентенции — постоянной предубежденности против России, псевдоклассового подхода, относящего к негативным явлениям все, что имело место до революции 1917 года, или просто невежества, которое органично связано с нежеланием видеть, как теперь говорится, «адекватного» окружения России в те, да и не только в те, времена — реальную политику других держав.

На самом деле Александр Михайлович Горчаков действительно вел активную и весьма эффективную внешнеполитическую линию, направленную на то, чтобы преодолеть пагубные для России последствия поражения в войне, увенчанные унизительным миром. Умело маневрируя и используя противоречия между различными европейскими государствами, а также Турцией, А.М.Горчаков уже в 1870 году обрел возможность громогласно объявить об отказе России признавать статью Парижского договора, запрещающую ей иметь военный флот и укрепленные базы на Черном море. Затем, еще через год, используя заинтересованность Пруссии в поддержке ее Россией во время войны с Францией, российский министр иностранных дел во многом инициировал идею Бисмарка провести международную конференцию в Лондоне, которая завершилась подписанием Конвенции, подтверждавшей восстановление прав России на Черном море. <...>

Динамичная политика Горчакова обеспечила нейтралитет европейских держав в русско-турецкой войне 1877-78 гг., что способствовало освобождению Балкан, разгрому турецкой армии, реальной возможности русских солдат взять Константинополь.

Особое значение придавал канцлер противодействию попыткам перекроить карту на Балканах. В докладе Александру II еще в 1866 году А.М.Горчаков писал: «Что касается западных христианских провинций, мы не думаем, чтобы они желали оказаться под скипетром какой бы то ни было державы; по нашему мнению, они должны сделаться автономными государствами в той форме, которая будет отвечать их нравам и обычаям, и тогда, как мы полагаем, граничащие с ними державы не откажут им в своих дружеских советах в ходе приобретения опыта нового существования». Эти слова сохраняют свою актуальность и сегодня. К сожалению, свой успех в войне против Турции Россия не смогла закрепить. Выгодные условия Сан-Стефанского мирного договора оказались перечеркнуты Берлинским конгрессом 1878 года. Возникла угроза образования новой антироссийской коалиции в составе Австрии и Англии, что заставило Россию согласиться на решения Конгресса.

На фоне этой неудачи Александр Михайлович, которому в то время уже было за 80, и сошел с политической сцены, уйдя в отставку с поста министра иностранных дел. Однако такой финал карьеры Горчакова отнюдь не преуменьшает значения всего, что он сделал, долговечность идей, заложенных им во внешней политике России.

Какие уроки, преподанные канцлером Горчаковым, могли бы иметь отношение к нынешнему внешнеполитическому курсу России? Когда мы фиксируем свое внимание на этих уроках, естественно, имеем в виду не только их абсолютную применимость к настоящим условиям, хотя есть и такие. Неординарная деятельность Горчакова одновременно заставляет задумываться, сопоставлять, анализировать и, возможно, отвергать ту часть применявшегося им арсенала внешнеполитических средств, которая была хороша для его времени, но явно не соответствует сегодняшнему.

Первое. Не только при Горчакове, но и в настоящее время существуют те, кто считают, что ослабленной России вообще не по плечу активная внешняя политика. В переживаемое нами время нужно, дескать, подтянуть экономику, провести военную реформу и лишь затем проявлять себя во внешнеполитической области в качестве одного из основных игроков на международной арене. Такая точка зрения не выдерживает критики, прежде всего потому, что без активной внешней политики России трудно, если вообще возможно, осуществлять кардинальные внутренние преобразования, сохранить территориальную целостность. Открыв экономику, России далеко не безразлично, каким образом и в каком качестве она войдет в мировое хозяйство — дискриминируемым сырьевым придатком или его равноправным участником. Это также во многом относится к функции внешней политики.

После окончания конфронтационного периода на глобальном уровне не исчезла задача безопасности России и стабильности, особенно в окружающих ее регионах. Наконец, как говорится, «свято место пусто не бывает». Трудно поверить в то, что, уйдя из активной внешней политики, Россия сохранит за собой возможность позже вернуться к ней в том же качестве великой державы, не потеряв инерции, не сдав свои с таким трудом завоеванные позиции. Внешняя политика не терпит «вакуумов». Возникшая после ухода с первых ролей какого-либо государства пустота вскоре заполняется другим или другими.

Второе. Сохраняясь на международной арене в качестве одного из основных субъектов, России следует проводить не ограниченную каким-то одним направлением, а многовекторную политику. Это и США, и Европа, и Китай, и Япония, и Индия, и Ближний Восток и Азиатско-Тихоокеанский регион, и Латинская Америка, и Африка. Именно такой политики придерживался А.М.Горчаков, причем, не замыкаясь Европой, а налаживая отношения с другими, «второстепенными» по тем временам странами — Китаем, Японией, Соединенными Штатами, Бразилией. Канцлер понимал, что без диверсификации внешних связей Россия не сможет ни преодолеть своих трудностей, ни сохраниться в качестве великой державы. Может быть, этот вывод еще более значим для сегодняшнего взаимозависимого и тесно взаимосвязанного мира.

Третье. Хватит ли у России сил для того, чтобы играть роль одного из ведущих государств на международной арене? Канцлер Горчаков не сомневался в положительном ответе на этот вопрос. Для нас еще меньше оснований сомневаться в этом, если учесть объективно накопленное Россией политическое влияние, особое геополитическое положение, вхождение на первых ролях в мировой ядерный клуб, статус постоянного члена Совета Безопасности ООН, возрастающие экономические возможности, далеко продвинутое военное производство, создающее надежные условия для военно-технического сотрудничества с многочисленными зарубежными партнерами, огромный научно-технический и интеллектуальный потенциал.

Четвертое. России — с учетом ее масштабов, мощи, потенциала, истории, традиций — объективно принадлежала и принадлежит одна из ведущих ролей в межгосударственных отношениях. В немалой степени этому способствует бесспорное нежелание преобладающего числа государств согласиться с миропорядком, определяемым одной державой. Я это почувствовал во время поездок не только в арабские страны, но и в Израиль, не только на Кубу, но и в Бразилию, Аргентину, страны Центральной Америки.

Активная внешнеполитическая роль России имеет большое значение с точки зрения сохранения и укрепления международной стабильности и безопасности. Отход от идеологического противостояния и прекращение блоковой конфронтации стало отправным моментом продвижения к устройству стабильного и предсказуемого мира на глобальном уровне. Но при всем своем историческом значении это автоматически не привело к ликвидации зон региональных конфликтов — более того, они расширились. Повсеместный шок вызвал взлет волны терроризма, вырисовывается угроза распространения оружия массового поражения.

Способность мирового сообщества преодолеть новые опасности, угрозы и вызовы непосредственно зависит от активной роли России. Это проявилось самым непосредственным образом и в связи с разрешением острой фазы кризиса вокруг Ирака, это проявляется и сейчас, когда предпринимаются усилия не допустить превращения Косово в одну из наиболее опасных горячих точек на земном шаре.

Пятое. Маневрирование А.М.Горчакова между великими европейскими державами в поисках оптимальных решений для защиты интересов России отжило свой век. Сегодня осуществляется переход к многополярному демократическому мироустройству, приходящему на смену миру, который основывался на переменных величинах — различных для каждого данного промежутка времени балансах силы. В таких условиях в интересах России — не образование «подвижных» или постоянных коалиций, а конструктивные партнерские отношения со всеми образующимися мировыми полюсами.

Неприемлемость появления новых разделительных линий полностью оправдывает негативную позицию России в отношении расширения НАТО на пространство бывшего и уже распавшегося Варшавского договора и попыток превратить Североатлантический альянс — далеко не универсальный по своему составу — в ось новой мировой системы.

И, наконец, последнее. Конечно, отношения с Западом, особенно с Соединенными Штатами, после окончания глобальной конфронтации имели и продолжают иметь важнейшее значение для России. Но наша страна не может при этом отказываться от равноправного и взаимовыгодного партнерства с ними, игнорировать и не защищать свои интересы, приносить в жертву накопленные за всю историю России, в том числе в «имперский» и в «советский» периоды, позитивные ценности и традиции.

Не сегодня и не нами изобретена формула, которой руководствовалось и по сей день продолжает руководствоваться преобладающее число государств: нет постоянных противников, но существуют постоянные национальные интересы. А.М.Горчаков четко придерживался этого принципа. В советский период мы часто отступали от этой жизненно важной истины, и в результате национальные интересы нашего государства приносились в жертву борьбе с «постоянными противниками» или поддержке «постоянных союзников». Сегодня мы возвращаемся к рациональному прагматизму. <...>

Сторонники сближения любой ценой с «цивилизованным Западом» исходили и исходят из того, что альтернативой этому в сложившихся условиях является неизбежное сползание к конфронтации. Это далеко не так. Россия может и должна активно искать и находить поля совпадающих интересов, «вспахивать» их вместе с другими. А там, где они не совпадают, — этого исключать, как показывает жизнь, нельзя, — стремиться найти такие решения, которые, с одной стороны, обеспечивали бы жизненно важные для нас интересы, а с другой — не приводили к соскальзыванию на путь конфронтации.

Важно, чтобы Россия занимала оптимальное место в формирующейся системе международных отношений. Выдвижение завышенных претензий, не имеющих под собой адекватной основы и не учитывающих изменений, которые произошли в мире, таит в себе возврат к опасной гонке вооружений, а это самым негативным образом скажется на решении столь важных задач внутреннего развития, направленных на повышение жизненного уровня населения России. Если же искусственно занижать планку, замыкаться на чисто «местных» проблемах, то интересы России, имеющие по многим параметрам мировой масштаб, окажутся заключенными в неоправданно стесненных рамках.

Очевидно, во всем этом и заключается диалектика внешней политики Российской Федерации в период после «холодной войны».

Когда человек не знает, к какой пристани держать путь, для него ни один ветер не будет попутным, — говорил великий мыслитель Сенека. Александр Михайлович Горчаков знал, куда держит путь управляемое им российское Министерство иностранных дел. Знают это и его современные потомки — дипломаты новой России.

«ОК», №3, апрель 1999 г.