Опыт Германии в разрешении территориальных вопросов

(по аналитической записке доктора исторических наук Николая Павлова)

В отличие от России (которая, безусловно, несет груз ответственности за русский народ и его нынешнее разделенное состояние), вся политика ФРГ с момента ее основания в 1949 году была направлена на создание законодательной базы для будущего воссоединения нации, последовавшей в 1990 году (т.е., в отличие от России, поверженная и униженная Германия нашла в себе силы спланировать будущее национальное воссоединение). В качестве подтверждения можно привести Основной закон ФРГ, где говорится о «национальном и государственном единстве» и «самоопределении немцев» как цели политики федерации, об «остальных частях Германии» и возможности их «присоединения». Существовало и «Письмо о единстве германской нации», сопровождавшее подписание так называемых «восточных договоров», резолюцию бундестага от 17 мая 1972 года, согласно которой договоры ФРГ с СССР и ПНР «не создают правовой основы для существующих границ». Нельзя не упомянуть и решение Федерального Конституционного суда от 1973 и 1975 гг., где говорится, что «германский рейх продолжает существовать в границах 1937 года» и что ФРГ имеет право «говорить и действовать от имени всей Германии».

В 1983 году канцлер Коль положил начало ежегодным докладам федерального правительства «О положении нации в разделенной Германии», открыто заявив: «Речь идет о единстве нашей разделенной нации. Мы не примиримся с тем, что наших немецких соотечественников лишают права на самоопределение и нарушают их права. Мы, немцы, никогда не смиримся с разделом нашего Отечества. Мы целеустремленно и упорно будем выполнять возложенную на нас Основным законом задачу по достижению единства и свободы Германии путем свободного самоопределения. Нынешнее положение не может оставаться неизменным».

11 февраля 1984 г. все фракции бундестага за исключением «зеленых» приняли совместное заявление о том, что «германский вопрос остается открытым».

19 мая 1953 г. в ФРГ вступил в силу «Закон по делам изгнанных и беженцев» (поправки 1971 года), разделивший граждан ФРГ на две категории: местные и «изгнанные». В нем говорится: «Изгнанным является также тот, кто в качестве германского гражданина или лица, принадлежащего к немецкому народу,... после завершения всеобщих мер по изгнанию покинул или покидает находящиеся под чужим управлением восточные германские территории, Данциг, Эстонию, Латвию, Литву, Советский Союз, Польшу, Чехословакию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Югославию, Албанию или Китай...»

Закон предписывает, что статус «изгнанных» автоматически получают также супруги, то есть достаточно, например, уроженке Рейнской области выйти замуж за «силезца», как сразу же становится на одного «изгнанного» больше. И, наконец, закон достигает «вершины» постановлением, что «принадлежность к «изгнанным» передается по наследству...».

В этой связи «старший представитель землячества судетских немцев» Вальтер Бехер заявил: «Даже праправнуки будут гордиться и проявят интерес, когда узнают, что в правовом смысле их семьи имеют ключи к тем домам, которые были, есть и будут нашими, так как эти права являются неотъемлемыми».

Таким образом, если в 1949 году в ФРГ насчитывалось 7,7 млн. так называемых «изгнанных», то в соответствии с данными Министерства внутренних дел ФРГ, в 1983 году их было 16 млн., то есть почти четверть населения страны.

Министр внутренних дел Ф.Циммерман (ХСС) в речи на собрании баварского земельного отделения «Союза изгнанных» 29 января 1983 г. заявил: «Федеральное правительство не оставит никого сомнения в том, что в своих усилиях держать германский вопрос открытым оно исходит из закрепленного в Основном законе положения о существовании единой Германии с (единым) германским государственным народом и (единой) германской государственной властью».

В программе ХДС/ХСС на выборах в бундестаг 6 марта 1983 г. сказано: «Преемственность в германской политике возможна для ХДС и ХСС только в преемственности свободы и единства. Она исходит из основ, сформулированных при Конраде Аденауэре, совместной резолюции бундестага от 17 мая 1972 года и решений Федерального Конституционного суда от 1973 и 1975 годов. Это означает для нас не только право держать германский вопрос открытым, но и активно выступать за право немцев на единство в условиях свободы. При этом речь идет не о том, что германский рейх продолжает существовать». В другом месте программы говорится: «Все внутригерманские договоры и соглашения, так же как и восточные договоры, не являются окончательно урегулированными, а описывают только временное положение...»