Полет грифона.
К идеологии Степи

.

Виктор БУРЯК

Евразийский маятник

Стремительно несущийся по бескрайним евразийским степям длинноволосый бородатый всадник с острым мечом-акинаком, со щитом за спиной, опоясанный колчаном со смертоносными стрелами, — вот образ скифа, запечатленный в глубинах памяти народов Древнего Запада и Древнего Востока.

Тот бесконечный бег лишь однажды был остановлен почти на тысячелетие обителью киммерийцев и тавров — Киммерией, Таврикой. После скифов эта загадочная «воронка» истории затягивала многие этносы, одних ненадолго, а других навсегда. Уже три тысячи исторических лет кипит здесь таинственный котел этногенеза, навсегда погруженный в шипящие воды Понта Эвксинского. Алхимический процесс истории продолжается.

Степные кочевые волны схлестнулись в VII в. до н.э. с темно-синими волнами моря, принесшими в Таврику колонизаторов- греков. Полисная культура эллинов, архетип современной Европы, и шире, всего Запада, от Будапешта до Сан-Франциско, столкнулась с Великой степью кочевников-номад.

Горы, где господствовали «горные варвары» — тавры, к счастью, разделили греков и скифов, создав неповторимый, уникальный симбиоз пифагорейской числовой гармонии, эстетики Фидия, логики Аристотеля и мощной, всепобеждающей экспрессии инстинкта табунщика-зверолова. Так родились шедевры всемирного значения, когда исполненная безграничной мощи энергия Степи влилась в совершенные отточенные формы античного космоса.

С того самого момента истории (протяженностью в несколько веков), когда кочевников остановили море и горы — Таврические, Балканские, Карпатские, все повторялось затем множество раз. Роковой маршрут: Балхаш, Каспий, Волга, Дон, Днепр, Дунай и обратно, вспять, к дезинтеграции и ассимиляции. Почему именно так — растворение культуры без осадка цивилизации?

Европа также продолжала искушать и иссушать свою историческую судьбу, следуя фатальному девизу: Drang nach Osten! Луара, Рейн, Буг, Днепр, Волга и обязательно обратно назад, к себе, за Карпаты.

Таков абсолютный ритм Евразии. Однако совершенно очевидно, что этот ритм учащается с каждым последующим столетием. В XX веке маятник истории качнулся уже трижды. Вернее, два с половиной раза причем вектор последнего колебания направлен строго на Восток.

Трагедия Великой степи заключается в том, что ее колоссальная энергия взрывает изнутри любые малые культурные формы, растекаясь и просачиваясь в земные, хтонические глубины, собирая до времени силы, зреющие в курганах.

Трагедия Европы состоит в том, что, обладая изящными малыми формами, она нуждается в жизненной энергии, некой витальной силе. Западу нужны «витамины истории», хранимые гипербореями.

Метатрагедия Евразии — это изначальная неизменность культурно-исторических архетипов: формообразующего и экспрессивно-энергетического. В этом суть тотальной конфронтации Запада и Востока.

Сцена терзания

Осевым сакрально-символическим изображением в скифской иконографии, несомненно, является постоянно встречающаяся «сцена терзания». Именно вокруг нее располагаются все другие сцены и отдельные образы. Свирепые грифоны, атакующие лося или иное копытное животное, либо львы, вцепившиеся в быка или кабана, — это все символы, указывающие на тайну «евразийского маятника». Универсальная природа символа не дает возможности кому-либо или чему-либо «занять место» под оболочкой одного знака. Сегодня «терзаемые» завтра будут «терзающими». День сменяет ночь. Осень и зима сменяют весну и лето. Вода тушит огонь, а огонь превращает воду в пар и туман. Элементы вечны, как вечна их борьба.

Попытки историков подвергнуть сцену терзания «внутреннему расследованию» из-за отсутствия сакральной интерпретации сводятся, по сути, к вторичным, фрагментарным истолкованиям. «Стратеги» фактографии полностью утратили эмоциональную связь с Землей, Небом, Растениями и Животными.

Это есть последняя болезнь человечества. Она называется — Сумерки Богов. Однако Сумеркам предшествовал Рассвет, и было это во время Героической эпохи, в эру Фаллократии. В те далекие времена выбор был всегда невелик: либо победа, либо плен, либо смерть.

Сила Мифа

В чем заключена сила отдельного человека, сила народа? Почему одни этносы воздвигают грандиозные циклопические сооружения, строят величественные храмы, созидают фантастические пирамиды, другие же в течение тех же тысячелетий живут в шалашах, вигвамах, землянках, в лучшем случае в пещерах, которые слегка обустраивают? Откуда возникает импульс движения этноса, уносящего многочисленные племена на тысячи километров в даль от его традиционного места проживания? Почему великая и могучая некогда культура вдруг замирает и от нее остаются лишь руины цивилизации?

Только лишь три культуры-цивилизации могут претендовать на то, чтобы называться «вечными». Это Китай, Индия, Израиль. Этнос культуры, ее духовный стержень, традиция, в самом широком смысле этого слова, при, разумеется, неизбежных трансформациях оказались жизнеспособными и самоидентичными.

Они сохранились благодаря Мифу. Именно Миф сохранил основополагающие жизненные принципы этих этносов. Миф «законсервировал», «подморозил», как говаривал Константин Леонтьев, эти культуры, не позволяя другим, чуждым мифам вторгнуться на их священную территорию.

Миф как история. История как миф

Тем не менее, многие события не только древней, но и современной истории «запротоколированы» на «пограничной полосе» между мифом и эмпирической действительностью. Проблематичность, «двусмысленность» любого исторического события очевидна. Даже самое «ясное», «сверхсовременное» явление имеет одновременно несколько взаимоисключающих интерпретаций. Например: события в России в октябре-ноябре 1917 года могут быть охарактеризованы и «теоретически» обоснованы как «Народная революция», «Большевистский переворот», «Мировой масонский заговор», «Блестящая акция германского генштаба». Или, еще ближе, лето 1991 года. Что это — «Распад Империи», «операция ЦРУ», «Беловежский заговор», «Великое освобождение Евразии» или что-то еще? В основе каждого истолкования истории лежит тот или иной личностный миф. Ядром интерпретации служит некое нерациональное, не обоснованное ни логически, ни математически событие, порождающее, в свою очередь, новые, столь же непредсказуемые события. Это всегда Миф. Idee fix многих историков — начертание «Всемирной истории».

Освальд Шпенглер ясно показал — нет Всемирной Истории, но есть многочисленные истории-рассказы, нарративы. «Вместо монотонного образа растянутой в линию всемирной истории, который можно считать правильным, только если мы закроем глаза на несметное число фактов, я вижу множество могучих культур, с первозданной силой расцветающих на лоне родной местности, с которой каждая из них остается тесно связанной все время своей жизни»..

Существуют только версии Истории. С этой максимой должен согласиться каждый историк. Все версии имеют право на существование.

С чего начинается упадок экономики, религии, культуры, нравственности? Может быть, с «происков» внутренних и/или внешних врагов? А может быть, из-за истощения природных ресурсов? Или из-за «истощения» духовных ценностей и отсутствия отдаленных, пусть даже «утопических» целей? А может, по вине деградировавшего правителя и его окружения (будь то Монарх, Генеральный секретарь или Президент)?

Это все причины вторичные, даже, вернее, симптомы. Главная причина — увядание Мифа, превращение его в Сказку или в Историю.

Провидец судеб мировой Культуры Фридрих Ницше заметил эту «червоточину» всякой демифологизации: «Индивид слишком пристально всматривается в свою краткую жизнь и не получает никаких более сильных импульсов, которые заставляли бы его работать над длительными, предназначенными для столетий организациями; он хочет сам срывать плоды с дерева, которое он сажает, и потому он не хочет более сажать те деревья, которые требуют векового ухода и которые предназначены бросать тень на долгие ряды поколений».

Воля к Мифу

Итак, у Истории и Культуры есть выбор — «отдаться» Мифу или быть покинутыми Мифом.

Экономическому, политическому, военному краху предшествует упадок Мифа. Воплощение вечно актуального переживания, Миф, словно «мул» Истории, везет восседающую на его «спине», иногда кичливую, иногда сонливую и ленивую Культуру. «Мул» вынослив и неприхотлив, но все же иногда его надо «кормить» и «поить». Иными словами, Миф нуждается в благодарности и внимании, ему необходимо воздаяние за заботу о человеке.

Среди множества мифов (космогонических, солярных, астральных, хтонических, антропогонических) главным и необходимым жизненно и исторически становится миф о Воле к Власти. Этот миф всегда скрыт под самыми различными сюжетными и образными оболочками. Чаще всего это героический миф в его многочисленных вариациях. Богоборческий миф, миф об отыскании или завоевании сокровищ, битва с чудовищем, сражение ради руки и сердца Прекрасной дамы. Короче говоря, все героические мифы несут в себе мысль о победе, об Абсолютной победе.

Миф всегда обнаруживает/скрывает сферу священного. Причем если обыденному сознанию миф дан лишь в форме калейдоскопа ярких, фантастических образов, то другим, тем, кто приложил усилия и терпение, миф открывается целостно, на уровне символов, каждый из которых сочетает в себе мириады образов. И тогда хаотический поток атомарных форм упорядочивается.

Действующий, «живой» миф уже обладает силой. И эта сила движет историей. Миф — священен. Священное же реально и могуществено потому, что оно реально; оно действенно и долговечно. Для сознания архаических народов священное является выражением высшего реального.

Со всей определенностью можно сказать, что возвращение к Мифу, поиск силы, попытка овладеть реальной или символической властью приводит в движение и отдельную личность, и группу людей, связанных между собой каким-либо интересом, и даже целый народ.

В тени Геракла

В древней истории тотально, а в современной истории локально, физическое устранение противника («битва за трон») либо военная победа над одним племенем или над союзом этносов были высшей целью претендента на Власть. Фигуры тирана, узурпатора, диктатора достаточно типичны, хотя и не всегда прозрачны.

Сегодня альтернативой для победителя является победа экономическая, политическая, идеологическая.

Суровый дух беспощадной войны, нескончаемой битвы, победы/поражения, завоевания/изгнания, разграбления/обнищания был присущ всем без исключения народам. У каждого этноса, племени есть устно или письменно запечатленный эпос, и он всегда — героический. Согласно Геродоту, мифический первопредок крымчан — Геракл! Герой великий, бескорыстный, но и беспощадный.

Безусловно, культивировать сейчас дух всепожирающего Молоха войны дико и преступно. Необходимы иные формы проявления героического. Современная эпоха, идущая на смену архаической эпохе агрессивного героизма, нуждается в ином, созидательном героизме.

Парадокс заключается в том, что дух героизма и патриотизма не надо насаждать какими-то внешними действиями. Этот дух присутствует изначально в сфере коллективного исторического бессознательного. Он существует в латентной (скрытой) форме.

Очевидно одно — только обращение к истокам, к мифу и к мифоистории может дать столь необходимые мегатонны энергии, которые так необходимы нам здесь и сейчас.

«Будьте реалистами — требуйте невозможного».

«ОК», №3
апрель 1999 г.