Последний русский канцлер

«Союз тех, кто в течение долгих лет вместе с нами отстаивал принципы, которым Европа обязана сохранением мира на протяжении свыше четверти века, не существует более в своей прежней неприкосновенности. Это произошло независимо от воли нашего Августейшего Монарха. Обстоятельства вернули нам полную свободу действий. Император решил посвятить свои заботы благополучию своих подданных и сосредоточить на развитии внутренних ресурсов страны свою деятельность, которая будет направлена на внешние дела лишь тогда, когда интересы России потребуют этого безоговорочно.
Россию обвиняют в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с нравом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится. Россия сосредоточивается...
...Наша задача должна состоять в том, чтобы иметь соответствующие силы одновременно на Кавказе и на западной границе..., разделяя наши силы, мы покажем Европе, что мы полны решимости не позволить кому бы то ни было диктовать нам законы... Я убежден в том, что в настоящее время мы не должны поступить иначе потому, что мы не можем сделать большего».

А.М.Горчаков

Андрей КАВАДЕЕВ

В российской истории не так уж много персонажей, образы которых не вызывали бы возражений как у современников, так и у потомков. Фигуры бесспорно положительные можно пересчитать по пальцам: Кутузов, Сперанский... В этот немногочисленный ряд «счастливчиков», несомненно, должен быть поставлен и последний русский канцлер Александр Михайлович Горчаков.

Нельзя не отметить, что, в отличие от доблести военной, Россия никогда не была на высоте в войнах куда более сложных и деликатных — дипломатических. Пожалуй, лишь при Екатерине II полностью сложилась и оформилась русская дипломатическая идеология. Однако, будучи немкой, императрица доверяла хитроумные дипломатические дела исключительно людям с германскими фамилиями: так в истории русской дипломатии была открыта т.н. «немецкая страница». Граф Пален, Бенкендорф и их окружение имели сильное влияние на внешнюю политику России. Затем во главе дипломатического ведомства становится Нессельроде, с именем которого связаны почти все крупные политические акции России как главы «Священного союза». Следуя заветам Екатерины II, «немецкая партия» проводила напористую конфронтационную политику, основанную на сложившемся после Ватерлоо и Венского конгресса представлении о Российской империи как о «диктаторе Европы».

Однако в конце 40-х — начале 50-х гг. исконное положение дел выглядело иначе. Англия, чьи интересы сталкивались с интересами России на пространстве от Средней Азии до Балкан, сама мечтала диктовать условия другим государствам. Для этого требовалось ослабление России. О том же мечтала и Франция в лице провозглашенного в 1852 году императором Наполеона III. Ненадежен был для России и Германский союз. Набиравшие силу Пруссия и Австрия боролись за право объединения Германии каждая на своих условиях. Необходима была активная дипломатическая политика, направленная на противодействие коалиции Англии, Франции и других государств против России. Кабинет Нессельроде исповедовал старую «имперскую тактику»: обострение отношений, конфликтность, политическое давление и т.д. Однако обеспечить такую политику реально Россия уже не могла. Ее экономическое и «дипломатическое» отставание от Англии зашло слишком далеко. В этой ситуации на дипломатический подиум был вызван человек, во властных кругах известный и уважаемый. Александр Горчаков, лицеист, хороший знакомый Пушкина и Тютчева, к тому времени уже сделал блестящую карьеру, заслужив при Николае I звание «верного слуги Отечества». Состоя в 40-х годах XIX века при Вюртембергском дворе, Горчаков отлично разбирался в нюансах дипломатической игры ведущих стран Европы. Будучи блестяще образованным человеком, он, устраивая приемы для послов, покорял их тем, что мог свободно цитировать целые страницы из Шиллера, Байрона, русских поэтов. Человек знания, он имел точные и обширные представления об экономике и праве, военном деле и географии.

В 1850 году Горчаков был назначен чрезвычайным посланником при Германском союзе. Пользуясь своим исключительным влиянием и авторитетом и используя противоречия между Пруссией и Австрией, он сумел убедить Бисмарка в том, что Россия не будет мешать объединению Германии «по-прусски». Это был важный успех, ибо именно неучастие Пруссии в англо-французской коалиции против России стало затем одной из главных причин для ее сближения с Санкт-Петербургом в 60-е гг. С другой стороны, пользуясь своей излюбленной тактикой «шокинга» — неожиданного нападения, Горчаков сумел почти на девять месяцев оттянуть вступление Австрии в войну против России. В своих письмах он описывает, например, как ему удалось предотвратить австрийское вмешательство летом 1854 года, когда союзники штурмовали Севастополь. Придя на прием к императору Францу-Иосифу и заметив в его лице некоторое замешательство, Горчаков мгновенно понял, что императором только что принято важное решение, в правильности которого он, однако, все еще сомневается. Горчаков перешел в атаку. Он сообщил Францу-Иосифу, что пришел проститься, ибо получил достоверную информацию о том, что Австрия начинает войну против России. «Нет, уверяю Вас, это неправда», — пролепетал смущенный австрийский император. Во время горчаковского демарша сомнения Франца-Иосифа только усилились, и он изменил свое решение. Удивительно в этом эпизоде то, что Горчаков на самом деле не имел никаких достоверных сведений о вступлении Австрии в войну, — он сработал исключительно на дипломатическом «чутье».

Несмотря на успехи Горчакова в Германии, судьбы войны и мира решались в Вене. Именно при венском дворе происходили тогда настоящие дипломатические битвы, и, надо признать, русская дипломатия в лице ставленников Нессельроде их постоянно проигрывала.

Крымская война начиналась в местах, весьма далеких от Крыма. Формальным поводом к ней послужило то, что в «святых местах» — Вифлееме и Иерусалиме нарушались права православных паломников. Султанская администрация и впрямь не жаловала христианских пилигримов, однако решение этой проблемы не требовало столь кардинальных средств, как ультиматум, предъявленный в мае 1853 года министром Меньшиковым Блистательной Порте. Нессельроде простодушно полагал, что Турция в очередной раз испугается гнева России и пойдет на уступки. Однако султан в ответ на это под сильным нажимом английской дипломатии объявил 21 мая 1853 года, что разрывает отношения с Россией. Так российская дипломатия потерпела крупное поражение. Стало очевидно, что столкновения с Англией и Францией не избежать. Нессельроде, однако, сумел убедить двор и лично Николая I в том, что Англия и Франция никогда не решатся на открытое выступление против России. Победить же разваливающуюся на глазах Османскую империю было несложно. В начале лета русские войска перешли Прут и заняли придунайские княжества — Молдавию и Валахию.

Официально состояние войны между Турцией и Россией было объявлено 4 октября 1853 года. Воспользовавшись этим, русские войска перешли к активным действиям как на суше, так и на море. В ноябре в Синопской бухте был практически полностью сожжен парусный турецкий флот. На Кавказе Турция потеряла часть Армении и крепость Карс. Тем не менее, события развивались по английскому сценарию. Обвинив Россию в «экспансии», Англия и Франция 27-28 марта 1854 года объявили ей войну. Русская дипломатия «от Нессельроде» допустила крупный промах. Из Франкфурта в Петербург был срочно вызван Горчаков. 5 июля 1854 года он был назначен послом в Вену. Направляясь в Австрию, Горчаков понимал, что берется за почти безнадежное и, кроме того, крайне невыгодное для карьеры дело. Высадка союзников была теперь лишь делом времени. К коалиции против России вот-вот могли присоединиться Сардиния и Австрия. В том, что ареной боевых действий станет крымский полуостров, знали уже все. За несколько месяцев до англо-французского десанта «The Times» писала: «Нельзя ожидать важных политических результатов от поражения России на Кавказском гористом побережье... Мы должны искать другого, более уязвимого места, где могли бы нанести удар по Российской империи и ее политике... Ключом к такому преобладанию, которое Россия за последние столетия приобрела на Черном море и его берегах, является обладание Крымом».

В чем заключается основная работа дипломата? В языке и форме. Язык дипломатии бюрократичен и двусмыслен — на нем надо уметь разговаривать. Горчаков это делал блестяще. Правильный оборот в разговоре с французским посланником мог сохранить жизнь целой армии. Другой прием дипломатической стратегии — формализация, своего рода борьба за ритуал. Горчакову, непременному участнику всех венских конференций 1854-1855 гг. приходилось вести войну на уровне дипломатического протокола. Как это происходило? После подписания очередного промежуточного соглашения между воюющими представитель каждой страны должен был поставить под ним свою подпись. Англия требовала, чтобы подпись российского посла была последней. Это было крайне унизительным для России. Горчаков, используя свой блестящий дипломатический язык, добился того, чтобы подпись России, как и Франции, значилась на отдельном протоколе.

В таких невидимых миру битвах приходилось принимать участие Горчакову чуть ли не ежедневно. Однако, несмотря на все его старания, судьба Крымской войны была предрешена. Когда пал Севастополь, стало ясно, что Россия проиграла и должна это признать. Вопрос оставался лишь в том, на каких условиях «сдается» эта война. Согласительная комиссия, готовившая Парижский конгресс 1856 года, работала почти год. Горчакову удалось, насколько это было возможно, смягчить крайне невыгодные первоначальные условия, но ставить свою подпись под этим «унижением России» он наотрез отказался. Вместо него в Париж поехал граф Орлов. Итоги Парижского конгресса известны: Турции возвращался Карс, Черное море объявлялось нейтральным и открытым для мореплавания всех стран, России и Турции (союзнику Англии!) запрещалось создавать на берегу Черного моря военно-морские арсеналы, Россия теряла часть Бессарабии. Был отменен также русский протекторат над Валахией и Молдавией.

Несмотря на удручающие формулировки, Парижский конгресс имел для России и положительный эффект. «Немецкая партия» в русской дипломатии полностью обанкротилась. Александр II, ставший в 1855 году новым российским императором после смерти Николая I, отправил Нессельроде в отставку. Министром иностранных дел немедленно был назначен Горчаков, у которого уже имелась собственная оригинальная программа по выходу из кризиса. Первым пунктом этой программы являлась замена большинства старых, нефункциональных чиновников-немцев Нессельроде наиболее способными русскими дипломатами. Ближайшими помощниками Горчакова стали Тютчев и Жомини. Важнейшими составляющими горчаковского курса стали обоснование, подготовка и начало реформ, крайне необходимых для России. В идеологическую основу реформирования был положен знаменитый тезис о «сосредоточивании».

Санкционированные и поддерживаемые Горчаковым, стали активно проводиться земская, крестьянская и военная реформы. Однако он вовсе не намерен был столь долго мириться с изоляцией и нейтралитетом России: Горчаков ждал своего часа. И этот час настал. Как всегда, Горчаков действовал постепенно, используя малейшие промахи союзников. Сначала он добился восстановления русских консульств в Молдавии, Валахии и Турции, затем начал постепенное сближение с Пруссией. Горчаков понимал: для того, чтобы Пруссия вновь стала доверять России, ей следует пока не реагировать на экспансионизм Бисмарка. В 1862 году Россия ничем не помогла Дании, а в 1866 году, во время австро-прусской войны, объявила нейтралитет. Австрия была разбита. 13 июля 1867 года Горчаков был назначен канцлером, что позволило ему более энергично завершить то, чего так жаждали он и вся Россия.

В июле 1870-го Бисмарк объявил войну Франции. Для него было крайне важно, чтобы Россия сохраняла нейтралитет. Горчаков понял, что наконец настал удачный момент для решительных действий. В самый разгар франко-прусской войны — в октябре 1870-го года — канцлер объявил державам — участницам Парижского конгресса, что Россия более не считает себя связанной постановлениями, которые «ограничивают ее суверенные права на Черном море».

По сути дела, это был ультиматум. В такой ситуации ни один из бывших соперников России не мог ничего поделать: Австрия была разгромлена, Франция терпела одно поражение за другим. В одиночку связываться с Россией Англия не посмела. 13 марта 1871 года была подписана Лондонская конвенция, отменяющая все унизительные пункты Парижского трактата.

Так, без единого выстрела, Горчаковым была начата и выиграна, по сути, вторая крымская война. Преисполненный счастия, Тютчев в стихотворении, посвященном Горчакову, писал:

«Да, вы свое сдержали слово —
Не двинув пушки, ни рубля,
В свои права вступает снова
Родная русская земля».

«ОК», №3, апрель 1999 г.

«...С юга Россия открыта ударам держав, обладающих большими морскими силами. Сухопутная оборона берегов требует громадных сил и со всем тем, однако же, мало действительна. Достигнув какого-нибудь выгодного для себя результата, неприятели могли бы сохранить его и обратить его в новую точку опоры для дальнейших предприятий. Конечно, вторжение в глубь России и с этой стороны было бы нелегко, пожалуй даже, невозможно, но в том-то и дело, что нет и надобности в таком вторжении. Овладения морскими берегами или даже одним только Крымом было бы достаточно, чтобы нанести России существеннейший вред, парализовать ее силы...

...Такой укрепленный морской лагерь, единственный в целом мире, и дает России природа в Черном море с его рядом дефилей — Дарданеллами, Босфором и Керченским проливом, с передовым плацдармом — Мраморным морем — с обширным внутренним пространством, самим Черным морем — как бы рейдом, в котором флот может обучаться и приобретать всю необходимую морскую практику, — с редутами или цитаделями в Керченской и Севастопольской бухтах, с запасными арсеналами в Николаеве. При удобном случае флот может делать вылазки; разгромлять неприятельские эскадры, которые ему под силу; защищать Адриатическое и Эгейское прибрежья; высылать крейсеры в Средиземное и Красное моря; угрожать Суэцкому каналу, Мальте, Тулону; укрываться, в случае неудачи или перед превосходными неприятельскими силами, в свое недоступное убежище; устраиваться и комплектоваться там на просторе и выступать на новые подвиги при изменившихся благоприятствующих обстоятельствах, всегда располагая выбором удобного времени...»

Н.Я.Данилевский
«Россия и Европа» (XIX век)