Война — это только «геройский» способ не думать
о собственной фатальной обреченности

Allegro con brio

Ров ГРАДСКИЙ

Косово подобно Чечне. Подобно Чечне оно раскалывает мировое сообщество на два противоположенных лагеря. Представлять Милошевича или Ругову исключительно в роли жертв или только как палачей — значит, ничего не понимать в происходящем.

Сегодня и всегда проблема Балкан — это прежде всего проблема геополитического расклада. Что бы ни предпринимали миротворческие силы на Балканах, передел территории окончится только тогда, когда мировые центры завершат процесс установления нового баланса сил.

Балканский вопрос, в сущности, есть сербский вопрос. И разрушение сербского института доминирования на Балканах, происходящее с 1991 года, предполагает переход ответственности и контроля над регионом в другие руки. Усилиями Вашингтона сербский вопрос все больше превращается в американский. Процесс формирования однополюсного мира набирает силу.

Однако на Балканах не все так просто. Здесь играют многие. Последняя международная партия — Косово. Происходящее в нем демонстрирует не только международную реакцию на творящееся здесь насилие, но и характеризует состояние мировой системы накануне XXI века.

Результаты насилия

Первое. Десятки невинных людей погибли. Сотни тысяч женщин и детей, подростков и стариков стали беженцами. Позиции умеренных политиков ослабли. Уверенности в том, что вымученные договоренности обеспечат возвращение перемещенных лиц, самоуправление в Косово и мир на Балканах, — нет.

Второе. Американцы явно склонны наступать на грабли, на которые за несколько минут до них наступили русские. Вашингтону в отношении сербских лидеров удалось то же самое, что и Москве в отношении чеченских полевых командиров: обе администрации только усилили авторитет тех, против кого и затевались эти кампании. Милошевич лишний раз доказал своему народу, что кроме него Югославии рассчитывать не на кого. Более того, он умело воспользовался военным положением и расправился со всеми оппозиционными газетами и «демократами» (любопытно, что этот же сценарий несколько месяцев спустя американцы воспроизвели в незабываемом «мюзикле» «Моника в пустыне»).

Третье. Не все коту масленица. Милошевич столкнулся с провалом югославской программы адаптации сербов из Хорватии, Словении и Боснии на косовских землях. Надежды Белграда на переселение с целью изменения соотношения албанского и сербского населения в Косово не оправдались. Сербы были оттуда изгнаны.

Четвертое. Косовцы, взявшие в руки оружие, познали всю отравляющую прелесть безнаказанности. Развращение оружием состоялось.

Пятое. Конфликт стал звеном американской стратегии по применению военных мер в отношении третьих стран без оглядки на Россию, Китай и даже, если это понадобится, Францию (члены Совета Безопасности ООН). Это Штатам вполне удалось. Так, для проведения операции «Лис в пустыне» уведомление членов Совбеза ООН уже не понадобилось. Униженная реакция Совбеза говорит сама за себя: Китай ворчал, Россия устроила «отпуск» своим послам в Вашингтоне и Лондоне, а Франция сосредоточилась на евро.

В связи с последним есть короткое замечание. Белый Дом, кажется, имеет проблемы в отношениях с собственной общественностью. Интернетовская публицистика времен конфликта была полна реплик следующего содержания: «Клинтон, Холбрук и их советники пользуются полной свободой при заключении от имени страны таких соглашений, которые легко могут втянуть США в войну; при этом подобные вопросы практически не обсуждаются ни конгрессом, ни — не дай Бог — самим народом Соединенных Штатов»; «Мнение американских граждан о внешней политике в основном не имеет значения. Они никак не могут повлиять на данный процесс».

Любопытно, что у американцев есть аналог нашего «хотели как лучше, а получилось как всегда». Янки, правда, называют это «законом непреднамеренных последствий»: Штаты опасаются быть втянутыми в неприятный балканский сценарий, в ситуацию, которая не была предусмотрена американской логикой «гуманитарной интервенции». Весь ужас непреднамеренных последствий сформулировал военный историк Гарри Саммерс (Harry Summers): «Если написать Косово наоборот, получится Вьетнам».

Формируемая доктрина

«США не следует непременно добиваться поддержки Совета Безопасности ООН, чтобы применить военную силу против Сербии. Такая позиция дала бы России, Китаю, Франции и Великобритании право вето в отношении международной политики Америки. Легитимность определяется нашими целями и средствами, используемыми для их достижения, а не голосованием в политизированной международной организации» (Ричард Н. Хаасс).

Вышеприведенное мнение уважаемого директора Программы международной политики Института Брукингса (США) никогда не являлось маргинальным — более того, не так давно оно приобрело контуры официального. На таком фоне формируется доктрина, которая позволила бы США осуществлять мировое лидерство более уверенно и эффективно.

Реконструируем компоненты этой доктрины.

Во-первых, «гуманитарные кошмары» стали типичным явлением периода после холодной войны: Босния и Косово, Руанда и Гаити, Чечня и таджикско-афганский узел. Последовательность и перманентность их выдают некий системный сбой, воспринимаемый как общественный международный порок, который сам по себе не пройдет, но и приступать к лечению которого сегодня ни у кого нет, видимо, ни диагностических средств, ни сил. Следовательно, необходимо быть готовыми к возникновению все новых и новых подобных кризисов.

Во-вторых, государственный суверенитет не означает вседозволенности. У граждан есть права, и когда эти права нарушаются, международное сообщество не только имеет основание, но и обязано принять меры против правительства-угнетателя с помощью дипломатии, экономических санкций и, если понадобится, то и с помощью военной силы.

В-третьих, международное сообщество сегодня аморфно и неповоротливо. К чему, в общем-то, не привыкать: слабость сообщества накануне двух мировых войн общеизвестна. Следовательно, мир просто задыхается в отсутствии лидера. И этот лидер должен быть эффективным!

В-четвертых, пора раз и навсегда отказаться от мысли, считают стратеги складывающейся доктрины, что военную силу следует использовать только в качестве последнего средства. «Эта идея, — пишет Ричард Н. Хаасс, — стержень влиятельной доктрины под названием «Справедливая война», часто интерпретируется таким образом, что военная сила не применяется до тех пор, пока не появится большое количество жертв, а противник не окажется в более выгодном положении». Применительно к Косово доктрина звучит следующим образом: НАТО нужно было осуществить интервенцию против Сербии в начале 1998 года, когда репрессии в Косово только начались.

Налицо мессианские мотивы. Другими словами, американцы заявляют: мы те, кто спасет расползающийся, как «старая джинсовая ткань», и тонущий в «говорильне» мир; мы обеспечим мировой порядок и всеобщую безопасность народов в наступающем XXI веке!

И здесь не надо заблуждаться: саркастично к таким словам могут относиться только в Старом Свете, а по ту сторону Атлантики переживают героический период (посмотрите хотя бы на основные сюжетные линии их кинофильмов!)...

«Не все беспорядки одинаково важны»

«У постмодернистской внешней политики есть один опасный аспект: не все беспорядки одинаково важны» (Роберт А. Мэннинг).

Один из дополнительных пунктов американской доктрины: принцип избирательности. Как считают американцы, их глобальному лидерству в обозримом будущем альтернативы не предвидится (если другие продолжат играть на американском поле по американским правилам, так оно и будет). А раз так, то пора бы подумать о балансе ресурсов и обязательств. В частности, к этому призывает своих соотечественников Уолтер Липпман (Walter Lippman). Но американская проблема заключается в том, что интересы нации с какого-то времени стали безграничны, а ресурсы — конечны. 20 миллиардов долларов, инвестированных в боснийский конфликт, ужасают даже самих янки. Поэтому можно ожидать, что внешнеполитическая активность США станет более расчетливой и более избирательной.

Что же выделяют сами американцы на непростом поле глобальных стратегических интересов? Некоторые — например, Роберт А. Мэннинг — называют Ирак и Северную Корею: «Обе эти страны являются крупными региональными приоритетами, на которых основываются планы Пентагона, и обстановка в обеих странах потихоньку накаляется». Обе страны подозреваются в наличии оружия массового поражения. И если Мэннинг прав, то повторения судьбы Ирака надо ждать Северной Корее: резолюции — наблюдатели — шпионаж — проблемы — прицельное бомбометание.

Другие указывают на Балканы. На той же неделе, когда убийство 18 косовских албанцев подтолкнуло Запад к началу натовской мобилизации, 1200 человек погибли в этнических столкновениях на Цейлоне. Гражданские войны шли на пространстве от Центральной Америки до Центральной Азии, да и мало ли что еще происходит в многострадальном мире...

Но вопрос остается открытым: как можно сочетать должность мирового жандарма с принципом избирательности?

Шериф поневоле

На протяжении последних веков именно интересы различных сил в Европе питали перманентный балканский кризис. Любопытно мнение одного американского эксперта, опирающегося на сей факт для апологии американского присутствия на Балканах. Вот его аргументы.

В 1991 году Германия настояла на том, чтобы ее европейские партнеры формально признали независимость отделившихся республик Хорватии и Словении. Обе они когда-то находились в структуре немецкого управления в качестве части старой Австрийской империи и с тех пор тесно связаны с австро-немецкой экономикой. Исторические связи Германии с католиками-хорватами, чье марионеточное правительство во время Второй мировой войны поддерживало гитлеровский вермахт в борьбе против партизан-коммунистов маршала Тито, уравновешивались и продолжают уравновешиваться стратегическими связями галлов и англичан с сербами. Такие связи не исчезают (например, как только было достигнуто Дейтонское соглашение, Дуглас Херд (Douglas Hurd), бывший министр иностранных дел Британии, а ныне банкир, заключил от имени своего банка National Westminster соглашение об управлении приватизацией сербского телекоммуникационного комплекса).

Сербию членят и делят. Делят и готовятся к подсчету прибыли. Отношение европейских стран к Балканам тем всегда и отличалось, что они в конце концов оборачивали ситуацию к экономической выгоде, в то время как Россия «настойчиво» проливала кровь своих солдат под лозунгами славянского единства. Восточно-южнославянское единство не получалось: обычно Россию благодарили за пролитую кровь и просили убраться с Балкан куда подальше.

Вывод американца прост: именно европейское соперничество на Балканах спровоцировало бойню и завело ситуацию в кровавый тупик, из которого в итоге пришлось выходить через решение США о направлении в Боснию собственных войск в составе миротворческих сил НАТО. Косово есть лишь повторение такого сценария. Вот какое ответственное решение! Да, американцам не позавидуешь.

А тут, как назло, вновь пришлось подстегивать собственных союзников: в связи с косовскими событиями не слишком-то прочную солидарность Североатлантического альянса в очередной раз пришлось подкреплять активными американскими и британскими усилиями.

По-человечески американцев даже немного жаль: ну что за союзники им достались. Всегда одно и то же: ни решительности, ни скорости предупреждающего удара, ни денег — одним словом, «старушка Европа». Видно, прав Лев Гумилев: старение населения приводит к тому, что кровь молодых парней ценится больше, чем идея или честь. Другое дело — американцы: они молоды, агрессивны, амбициозны (ведь только юноша может быть счастливым, когда ему предложат отвечать за весь мир) и, конечно же, чуть лукавят, когда сетуют на то, что стали «шерифами поневоле».

Чего ждать?

«Единственное, в чем можно быть уверенным в отношении косовских перспектив, это то, что умиротворение последнего кризиса оставило суть проблемы нерешенной», — писал Роберт А. Мэннинг. Теперь вашингтонская администрация оказалась между «жестоким белградским головорезом», который считает косовскую автономию скользким склоном к независимости, представляющейся ему неприемлемой, и косовскими албанцами, которым ограниченной автономии абсолютно недостаточно. Поскольку нынешняя договоренность мало что дает этническим албанцам, их партизаны в не меньшей степени, чем Милошевич, «способны превратить в глазах западной общественности черно-белый образ хрупкого политического соглашения по Косово в серый. Все совершенные в Боснии ошибки, которые, как обещал Клинтон, никогда больше не повторятся, были сделаны вновь» (Роберт А. Мэннинг).

Чего ждать? Косово — потерянный для Сербии регион. Сопротивление Белграду незаметно превратилось в образ жизни. Поэтому вопрос лишь в том, утратит ли Белград Косово целиком или сможет поделить с Тираной край, полный рудников с золотом, серебром, цинком и оловом.

Решение вопроса, каким оно может быть сейчас, невыгодно и американцам. Что такое для них победа Милошевича — в комментариях не нуждается. Независимость же Косовского края, население которого является преимущественно мусульманским и на 80% состоит из этнических албанцев, — мина замедленного действия. Боевики Армии освобождения Косово не делают секрета из своего намерения использовать независимое Косово в качестве трамплина для создания паналбанского государственного образования. Это означает, по крайней мере, серьезные проблемы с албанскими меньшинствами Греции (член НАТО) и Македонии. В худшем же случае это крупномасштабная Балканская война.

Американцы не могут не понимать, что их слишком последовательная происламская политика по формированию мощного мусульманского пояса: Босния — Косово — Албания — мусульманское население Болгарии, Македонии и Греции — Кипр — Турция и далее Нахичевань — Азербайджан — Чечня — Дагестан — при двухмиллионной турецкой диаспоре в одной лишь Германии может создать такой градус напряженности, что ни о какой управляемости перманентным локальным конфликтом говорить не придется. Поэтому они, скорее, не заинтересованы в решении косовской проблемы. Нерешенность же дает право на военное присутствие и оправдывает новую доктрину безопасности НАТО.

Другими словами, все, что удалось сделать с помощью насилия, примененного в отношении насилия, — это отложить решение проблемы на неопределенный срок. Да иначе и быть не могло.

(Использованы материалы сайта IC — www.politika.ru.)

СПРАВКА:

Ричард Н. Хаасс — директор Программы международной политики Института Брукингса (Foreign Policy Studies program at the Brookings Institution), автор книги «Шериф поневоле: Соединенные Штаты после холодной войны» (The Reluctant Sheriff: The United States after the Cold War). E-mail: Richardhaass@intellectualcapital.com.
Мартин Уолкер — редактор британской газеты «Гардиан» (The Guardian), старший научный сотрудник Института мировой политики (World Policy Institute) в Нью-Йорке. E-mail: Martwalker@aol.com.
Роберт А. Мэннинг — старший научный сотрудник Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations).
E-mail: Robertmanning@intellectualcapital.com.

«ОК», №1
январь 1999 г.