«Новые крымские» в Москве и «мистическая репатриация».
Крымский клуб как концептуальное землячество

Игорь СИД

Карадаг Валентина Наугольного
Сложилось так, что среди участников фестиваля московских землячеств «Москва—Территория 2000» наиболее обширную программу представило крымское землячество. Силами диверсантов Крымского клуба — российских культурных деятелей полуостровного происхождения — был проведён художественно-дискуссионный цикл «Новые крымские». В релизе подчёркивалось, что смешной термин подразумевает выходцев с полуострова, но — не нуворишей, а активно развивающихся творческих личностей.

Участвовали: экс-премьер Республики Крым, крупный российский экономист и поэт Евгений Сабуров; редакторы ключевых крымских СМИ; художник-акционист и куратор виртуальной галереи «Крымское ханство» Исмет Шейх-Задэ; экс-президент РК Юрий Мешков; писатели и поэты Эдуард Лимонов, Андрей Поляков, Александр Грановский, другие известные авторы. Акции отличала то околонаучность (круглый стол «Вектор Крым—Москва: геополитика или геопоэтика?»), то элегичность (литературный вечер «Современные тексты о Крыме»), то просто оригинальность. Так, выставка «Крымские деньги» познакомила москвичей с уникальной нумизматической коллекцией Л.Талочкина: от монет античных городов Таврии до банкнот белогвардейского Крыма 20-х годов и купонов крымских колхозов конца 90-х; перформанс Шейх-Задэ «Гюрза — Альтернативный Георгий» предложил неожиданный объединённый образ борющихся Св. Георгия-Победоносца и Змея — как символ вечной борьбы героя с самим собой. А вечер А.Полякова в салоне «Авторник» был оценен столичными экспертами как самое яркое литературное событие года в златоглавой. Не удивительно, почему крымская программа лидировала в фестивале.

Данный текст представляет собой «теоретическую базу» этих акций.

«Axis aestheticus mundi Tauricam transit»
(«Эстетическая ось мира проходит через Крым»)
Biberius Caldius Mero

В отношениях с Россией и Москвой Крым всегда выступал в качестве необходимой антитезы, более или менее ясного отрицания важных российских «тез». Взаимная эта полярность многообразна и плодотворна, но основные её параметры, конечно, климатический (средняя полоса / почти субтропики) и географический (бескрайний материк / почти остров).1

В XIV-XV веках на почти-острове гнездилась Золотая Орда, и к XVI веку бинарная оппозиция Россия—Крым зафиксировалась в виде коллизии военной Московского царства с Крымским ханством (последнее иначе как островом — Кърым-Ада — себя и не мыслило). Так, московский Крымский вал возник в системе укреплений Земляного города в 1591-92 гг. после набега Казы-Гирея, хотя название его, как и Крымского моста, связано, скорее, с Крымским двором (ханским посольством).

В XVIII веке поглощение Крыма Россией (некоторые настаивают на термине «воссоединение», подчёркивая факт прихода христианства на Русь через Херсонес) потребовало осмысления этого события на национальном уровне. В интеллектуальных кругах было принято считать, что рвущаяся в Европу держава с завоеванием колоритного уголка древней морской Ойкумены обрела тем самым отсутствующие эллинско-римские корни. От «греко-византийского» проекта Екатерины и князя Потёмкина осталась забавная «броуновская» топонимика с размешанными на карте именами городов: таврический Херсонес, почему-то с урезанным названием2, переехал в континентальное Причерноморье, на его месте был заложен Севастополь — при том, что античный Себастополис лежал в нынешней Абхазии, и т.п. Символическую роль недостающей «средиземноморской колыбели России» Крым сыграл убедительно.

XIX-XX века выдвинули на первый план рекреационные прелести Крыма. Дорогие Державину, Боброву, Пушкину античные реминисценции уступили первенство пляжам и пейзажам, крымский талассократический (основанный на идее господства на море) миф деградировал до «всесоюзной здравницы». Лишь благодаря масштабной геопоэтической деятельности крымского «гения места» Максимилиана Волошина романтическое отношение к Таврии — но теперь уже к её конкретной восточной части, Киммерии — сохранялось. Крым стал Меккой советской интеллигенции, совершавшей сюда ежегодный побег от серых тоталитарных будней. Блеск волн, яркая флора, «героический ландшафт» и расширение свобод, начиная с сексуальной, являли с оными буднями быстротечный, но роскошный контраст.

Драматическую, «вырванную» страницу истории полуострова составляет сталинская депортация крымских татар, болгар, немцев, греков, армян, итальянцев. Русское население, перемешанное после войны, этой трагедии почти не заметило, поэтому массовое возвращение выживших после среднеазиатского ГУЛАГа и их семей нередко вызывает раздражение у тех, кто уже привык считать здесь коренными себя.

Передача в 1954 году Россией (точнее, Хрущёвым) Крыма в подарок Украине также аукнулась головной болью для всех сторон. Однако этот казус уже стал историческим фактом при явном сохранении роли Москвы как культурной метрополии для большей части крымчан.

На стыке 1980-90-х почти-остров порядочно расшевелила публикация романа Василия Аксёнова «Остров Крым». Вдохновлённое изящной и ранящей душу фантазией в жанре «альтернативной истории», население возмечтало об особом пути для малой родины. Сколь малоосмысленной, столь и малопродуктивной оказалась серия попыток по переприсоединению Крыма к России либо просто отделению от Украины. Зато слегка сгладился крымский провинциализм (о коем см. ниже), а местные интеллектуалы (профессор философии Валерий Сагатовский; историк, директор Крымского республиканского краеведческого музея Андрей Мальгин; профессор филологии, директор Крымского центра гуманитарных исследований Владимир Казарин; географ и политолог Сергей Киселёв и др.) наработали пролегомены к т.н. «крымской идее» — в геополитической, геопоэтической и прочих версиях.

О провинциализме. Коктебельская, ялтинская и т.д. худ.-лит. аура, настоянная на вздохах о зависавших здесь надолго русских классиках и отягощённая ласкающей дланью власти в виде «домов творчества», привила крымскому обществу, избалованному ещё с прошлого века «фонящим» присутствием столичных курортников, специфический синдром местечковой гордости. Его хорошо очерчивает фраза о Крыме из «Евгения Онегина»: «воображенья край священный». Таланты, рождающиеся в Крыму, знают, что живут если не на Омфалосе (Пупе Земли), то уж точно в Мекке. И это скорее прекрасно, чем ужасно — если не считать вытекающую из сего нетребовательность к себе: творческий рост и успех гарантирован тебе уже одной только крымской пропиской! Междусобойчик со спорами типа «Старик, ты гений!» — «Нет, это ты гений, старик!», безусловно, комфортен, но по мере углубления экономического кризиса крымчанам всё чаще приходится эмигрировать, так что крымская диаспора продолжает расти.

В Москве она складывалась по разным причинам довольно фрагментарно. Дружеские и творческие связи пока на стадии становления. (Исключение — община крымскотатарская, сплочённая пережитой катастрофой и выработанной стратегией национального возрождения.)

Однако постмодернистская эпоха выдвигает новое понятие концептуального землячества. Именно такую обнадёживающую роль в Москве уже несколько лет играет Крымский клуб.

Интригу сего последнего по времени культурологического романа Крыма с Москвой можно летоисчислять с возникновения в 1992 году крымско-московской поэтической группы «Полуостров». Были это Андрей Поляков и Игорь Сид с полуденной стороны и Михаил Лаптев, Николай Звягинцев, Мария Максимова со стороны полночной. Желание пиитов видеться и беседовать о судьбах словесности по возможности чаще и в хорошей компании привело к проведению в 1993-95 годах трёх Боспорских форумов с ангажементом многих корифеев литературы. «Мозговые атаки» по трепещущим гуманитарным проблемам совершались в Керчи, на раскопках античных городищ и на о.Тузла между Крымом и Кавказом. В дискуссиях всплыла тема Крыма как «вещи в себе», таинственно взаимодействующей с остальным миром; сама собой сложилась дисциплина тавриология — наука о Крыме как центре эстетической симметрии мира или мировом культурном полигоне.

Выяснилось, что почти-остров обладает особенным креативным свойством, побуждающим его гостей к художественной активности. (Хозяева обычно страдают этим меньше: выработан иммунитет.) «Здесь посетили меня рифмы; я думал стихами», — признаётся в письме Пушкин (курсив автора). Какая конкретно часть (понятно, что огромная) классической и современной русской литературы, да и новаторских научных доктрин создана на самом деле в Крыму или под его вдохновляющим влиянием — тема отдельного большого исследования.

Сделано и другое важное открытие: написав в Крыму одно-два стихотворения или набросав пару акварелей, приезжий автор приобретает самоощущение человека исконно крымского. Почти-остров становится второй родиной для творцов. «Крымчане всех стран, объединяйтесь», — провозгласил недавно в Ялте Андрей Битов. Таким образом, визит в Таврию в отпуск (именно творческий!) новоявленных аборигенов следует рассматривать как своеобразную «алию», мистическую репатриацию.

Любовь к Крыму между тем приносит реальные плоды. Питерский художник Сергей Африка и симферопольский психиатр Виктор Самохвалов начинают в 1993-м обширный арт-проект «Крымания» — госпитализацией Африки в крымскую психбольницу №1... Звёзды московского концептуализма устраивают в мае 95-го в Бахчисарайском дворце-музее выставку своих акварелей «Сухая вода». «Сделать Крым поэтической столицей мира!» — призвал поэт и издатель Руслан Элинин на Боспорском форуме-95. «Толстый журнал» — крымский дайджест российской литературной периодики во главе с Андреем Поляковым, основанный в 97-м Валерием Чепуриным под эгидой ПЕН-Клуба. Московский живописец Дмитрий Канторов объявляет о преобразовании своей усадьбы под Феодосией в дом творчества для молодых художников СНГ. А группа связанных с журналом «Новая Юность» и «Независимой газетой» молодых эссеистов и культурологов, адептов геопоэтики (Рустам Рахматуллин, Андрей Балдин, Василий Голованов и др.) работают над концепцией Крыма как мистической столицы «новой Византии». И лишь призывы писателей-«народных трибунов» Эдуарда Лимонова и Юрия Черниченко вернуть Крым России не имеют отношения к творчеству, зато чреваты новыми политическими конфликтами. Впрочем, у каждого свои игры.

В общем, осенью 1995 года, после 3-го Боспорского форума, московские поклонники благословенного «острова» — участники Боспорского форума и не только — объединились в Крымский клуб, нечто среднее между общиной «новых крымских» (не путать с «новыми русскими»!) и экспериментальным литературным салоном. Всё разнообразие проведённых за 5 лет акций (на сегодняшний день более 150) рассматривать здесь не будем, но следует отметить, что именно Крымским клубом проведены в Москве первые вечера таких ярких авторов, как Юрий Андрухович, Михаил Гаспаров, Александр Хургин, Даур Зантария, Дмитрий Гайдук, Владимир Ешкилев, Семён Файбисович, Александр Гаврилов. В числе безусловных ноу-хау Клуба упомянём серийные проекты: «Круглый стул» — перекрестное интервью с раскруткой авторов на вращающемся кресле в центре аудитории, цикл «Первые чтения» (Рубинштейнианские, Некрасовские, Приговские, Аксёновские, Битовские...) с участием героев данных чтений, цикл «Литераторы — людям» в Музее Маяковского (в том числе «Литераторы — милиционерам», «Литераторы — сотрудникам госбезопасности»), цикл «Зоософия» в зале Института экологии и эволюции («Ихтиологическая символика и образ рыбы в литературе», «Грызуны в литературе» и т.д.). Апофеоз фестивальной программы — украинская литературная фиеста в Москве «Южный акцент» в мае 99-го. Не менее раза в год очередной вечер «Новые тексты о Крыме» демонстрирует неисчерпаемость таврической темы для русской литературы... И лишь с 2000 года Крымский клуб стал отчасти превращаться в Клуб друзей Мадагаскара, но об этом — отдельный разговор.

(См. сайт «Мадагаскарский проект»: www.Madagascar.liter.net)

Среди членов и друзей клуба немало «физических» крымчан: режиссёр «Клуба путешественников» симферополитанин Александр Трофимов; его земляк, главред журнала «ОстровКрым»» Сергей Градировский; поэт Иван Жданов, поселившийся недавно в Гурзуфе (с чем поздравляю себя и крымчан) — после Барнаула и Москвы; некогда симферопольский поэт и футболист, легендарный форвард «Таврии», позже основатель журнала «Новая Юность», а ныне генсек Русского ПЕН-центра Александр Ткаченко; упомянутые Евгений Сабуров (Ялта) и Исмет Шейх-Задэ (Симферополь); наконец, куратор Клуба и уроженец Джанкоя — автор этих строк. Однако большинство — крымчане «метафизические», благоприобретённые, начиная с почётного президента Клуба Василия Аксёнова и не заканчивая множеством ярких фигур современной российской культуры. А стол на заседаниях Клуба украшает бюст духовного куратора сообщества — Макса Волошина. n

Теория, практика и новые амбициозные проекты Крымского клуба отражены в Интернете на сервере Клуба «Литернет»: www.Liter.net.

«ОК», №5
август-сентябрь 1999 г.