Рыбица Крым в кошкиных лапах1.
Рельеф местности вручную, или Очень прикладная геопоэтика

Открытое письмо организаторам Боспорского форума

Эти ребята делают поразительно сильное дело — они лепят ландшафт.
Обычно ландшафтом занимается История...
«Крым как мировой культурный полигон», «Литературная газета», 15.03.1995

Изяслав ГЕРШМАНОВСКИХ

Участники Форума у дела рук своих - кургана "Юз-Адын-Оба". Фото А.Канищева
Очевидна сакральная подоплека давно установившегося ритуала укладки праха кремлевских титанов в основание родной зубчатой стены. «Что посеешь, то и пожнешь» — объясняет набившую оскомину эзотерику живой русский ум. Действительно, символическая консервация политического строя имперской власти путем буквального консервирования ее носителей в фундаменте места прижизненной службы не случайна. Речь идет о глубоких культовых корнях этой традиции — восходящих к индоевропейской хтонической мифологии и опосредованно — к угро-финским и египетским погребальным обрядам, связанным с представлением о земле как основном креативном — и репродуктивном! — начале Вселенной.

И в этой связи автора данного текста, давнего друга и поклонника поэтической группы «Полуостров» и проводимого ею ежегодно в Крыму метафорического действа под конспиративным названием «Боспорский форум», не могут не беспокоить некоторые условные акции, систематически проходящие в рамках названного культмероприятия.

Имеется в виду склонность художественной фракции Форума совершать каждый раз какое-либо концептуально обоснованное насилие над крымским ландшафтом. Началось все, как известно, выставкой инсталляций «Tabula rasa» на острове Тузла в Керченском проливе в сентябре 93-го. Первые действия были относительно невинны: композиция австралийской художницы и искусствоведа Марии Гоуф в виде отпечатков на песке гигантского человечьего уха; пироперформанс «Боспор-Бикини» (акция со взрывами, но пока небольшими) Аристарха Чернышева; километровая надпись вдоль пляжа «Look to the heavens» («Смотри в небеса») москвича Роста Егорова, выложенная водорослями по окопам в песке, и т.д. Но уже в 1994 году на втором Форуме при помощи строительной техники на знаменитой керченской горе Митридат возведен некий священный курган, на вершине которого совершено захоронение «творческих талисманов», т.е. авторских реликвий участников... Акция называлась, конечно же, «Циклопический жест». С тех пор каждый год славный могильник пополняется, а холм досыпается и растет. В качестве взноса в погребальную яму были брошены, в том числе, морской камушек типа «куриный божок» (Владимиром Войновичем), ручка с золотым пером (Василием Аксеновым), капля собственной крови (Игорем Сидом), волос любимой женщины (Леонидом Панасенко), газовый баллончик (Тимуром Кибировым), местная топ-модель (Андреем Поляковым; при засыпке ямы девушка была извлечена) и великое множество прочих необходимых предметов поэтического обихода.

Конечно, глупо было бы с непосредственностью впервые увидевших таинство хэппенинга крымчан брюзжать о «зарывании таланта в землю» или — в развитие аграрно-нумизматической темы — сравнивать происходящее с приключениями Буратино (а именно — с ночным конфузом в Стране Дураков). Однако для продолжения начатого монолога у автора имеются иные, более деликатные причины.

В бытность советским еще человеком (в смысле как менталитета, так и географического местонахождения) автор сего послания в позднезастойное времечко писал как-то на истфаке родного Новосибирского университета курсовик по самодийской мифологии. Еще точнее — по нганасанской, благо ее носителями были несколько соседей по общежитию (круглых отличников, разумеется). Так вот, одним из основных образов в вышеуказанной мифологии является огромное существо Моу-Нямы (что-то вроде нашего «Мать-Сыра-Земля»), на котором и обитают все люди и животные, подобно гнидам в мехе зверя. Шерсть Моу-Нямы (растительность) соответственно линяет и обновляется каждый год, но дело не в этом. Соль в том, что представление о Земле как о живой твари не позволяет порядочному нганасану наносить ей телесные повреждения и причинять серьезную боль — нельзя даже тыкать в нее охотничьим ножиком, а уж с установкой в тундре телеграфных столбов вообще жуткие проблемы. Не являясь (с определенной степенью достоверности) нганасаном, автор все же был в том нежном возрасте достаточно впечатлительным юношей, чтобы усвоить на всю жизнь нравственный запрет на любые деформации всуе почвенного покрова.

Впрочем, автор готов отставить в сторону эти, безусловно, чисто индивидуальные психологические проблемы. Но стоит ли сейчас, на изломе мировой истории, сбрасывать со счетов мистический фактор и забывать, что именно в античном Боспорском царстве, кормившем своим хлебом даже Афины (!), самым почитаемым олимпийским божеством была Деметра — богиня плодородия и земледелия, и что даже имя ее, как и у Моу-Нямы, буквально переводится «Земля-Мать»!.. Я уверен, что при обнародовании этого письма в неотредактированном бдительными кураторами конференции виде (знаю их как облупленных!)2 высказанные здесь мысли могут получить у крымской, как минимум, аудитории необходимый резонанс, результатом которого неизбежно будет прекращение надругательства — в каких бы высоких целях оно ни совершалось — над таврической землей. Я уже не говорю о сугубо экологических аспектах ситуации — они очевидны. Но есть понятие экологии культуры, и здесь-то весь нерв проблемы.

Во-первых, курган насыпан как раз на той самой тропинке, по которой поднялся на гору Митридат в свой единственный — но столь памятный нам всем — день пребывания в Керчи Александр Сергеевич Пушкин. Авангардисты никогда не упускали случая спихнуть сукиного сына с парохода современности... Но это еще не все. Наделанная участниками Форума куча, как заявлено авторами, завершает собой расположенный на Керченском полуострове комплекс тавроскифских могильников «Юз-Оба» («Сто Вершин» по-татарски). Носит же она отныне имя почему-то на языке яки — гибриде русского, крымскотатарского и английского, — придуманном Аксеновым для своего печально известного романа, инспирировавшего в последние годы в Крыму истерию беспочвенного, как быстро выяснилось, сепаратизма. Новое название — «Юз-Адын-Оба» — должно якобы означать «Сто Первая Вершина». Да будь я татарин преклонных годов и живи в Крыму, и то из одних только лингвистических соображений угнал бы бульдозер и сравнял идолище поганое с лицом матушки Геи.

Терминология у боспоритов вообще одиозная, уже одно название программы «Крым — мировой культурный полигон» навевает вполне конкретные фантазии: местность, покрытая следами поэтических танков и копыт культурологической кавалерии, изрытая воронками от взрывов философских бомб и художественных фугасов... Достаточно недвусмысленно звучит и давнее словечко из их «домашнего» обихода: культурный эпицентр! (Речь, по-моему, идет об окончательной милитаризации художественной лексики и художественного сознания, запущенной в начале века кооптированием термина «авангард».) Название акции «Боспор-Бикини» звучит в этом контексте особенно зловеще.

Конечно, у этносов, занимающихся земледелием, земля уже по определению не облечена неприкосновенностью, и оскорбление действием в ее адрес считается вообще милым делом, имея зачастую отчетливый эротический оттенок. Посев в этом плане идентифицируется с актом оплодотворения. Не это ли имел в виду художник Виктор Бабанин, придумавший на очередном Форуме возвысить культурную копилку кургана до статуса семенного фонда — дополнив коллекцию разумного, доброго, вечного порцией собственного мужского семени методом прерванного любовного акта ночью на вершине кургана? Впрочем, состоялся ли на самом деле сакрально-брутальный перформанс, знают лишь двое (?..) его участников.

Однако хотелось бы подчеркнуть магическую сущность боспорских ритуалов. Достаточно вспомнить, что призывал приравнять к штыку громогласный любовник предпоследней русской революции, чтобы понять:

— старый аксеновский паркер, которым писатель заканчивал 15 лет назад провокационный роман и который (паркер) был торжественно брошен им в качестве «духовного посева» в свежевоздвигнутую шкатулку Пандоры, — метафизическая адская машинка, которая сработает не позднее начала следующего десятилетия, т.е. тысячелетия. Зуб дракона прорастет со всей неотвратимостью аграрной магии, и не хотел бы автор этого письма, чтобы очередная его трансконтинентальная сезонная миграция в печальную Тавриду совпала со «временем Ч».

Пока же всесоюзная здравница (предлагаю более почетный термин — песочница) принимает все большие орды игроков в бисер, и каждый норовит приехать со своим совочком. Помнится, в упомянутое позднезастойное время на полуостров докатилась санкционированная сверху волна архитектурного псевдомодерна, одной из отрыжек которой осталась абстрактная скульптура, торчащая там и сям в парках Симферополя — в форме массивной бетонной луковицы с двумя грациозными, как женские ноги, побегами до уровня плеч гуляющих. Народ именует сей шедевр, разумеется, не иначе как «смерть парашютистки».

«Крым — неоплодотворенная яйцеклетка» — так и называется многолетней давности статья в еженедельнике «Мегаполис Украины», посвященная еще только одному, первому Боспорскому форуму... Представляю, что будет, например, если запустить в огород Чудовищного Неизвестного3, с его глобалкой, уже под завязку нагроможденной здесь, в Штатах...

Не лучше ли просто позвать Большого Упаковщика Кристо, чтобы навсегда укрыл от нас подстрекательский обломок суши — с глаз долой, из сердца вон! — под 30.000 квадратных километров серебристого полипропилена?.. (К счастью, гений не работает по заказу, что лишний раз подтвердилось его отказом попрактиковаться в зачехлении киевских достопримечательностей — по приглашению Президента Кучмы, узнавшего о существовании художника после акции с Рейхстагом.)

Но вернемся к нашим баранам. На очередном историческом зигзаге Российскую империю окончательно выперло вон из Крыма. И теперь великодержавное коллективное сознание стремится не мытьем, так катаньем вернуться на теплую вотчину — в овечьей шкуре реваншистски обостренных артистических амбиций курортничающих творцов. Предлагаю честно признать сублимативную природу всех ваших изысков, господа! «От геополитики — к геопоэтике» — хитро придумано, но старого приятеля-конспиратора не проведешь. Мы тоже учили греческий и можем догадаться, что «геопоэтикос» значит «землетворный». Конечно, приятно покромсать тихой сапой собственность чужого государства, ассоциируя при этом грунтовые работы с ветхозаветным Вторым днем, — поневоле ощутишь себя демиургом.

«И увидели они, что эта, аднака, хорошо...»

Лос-Анджелес
апрель 1996 г.

1 Первая строка стихотворения Н.Звягинцева «Игорю Сиду» (1993).
2 Письмо, переданное оргкомитету 1-й Конференции по геопоэтике из Лос-Анджелеса по факсу, было зачитано режиссером Боспорского форума Оксаной Натолокой.
3 Авторская орфография сохранена. Здесь: «Чудовищного Неизвестного» — с больших букв напечатаны почему-то оба слова.