Тупики регионализма

Вячеслав ЧЕБАНОВ

Загреб. Кафедральный собор
Проблема регионализма становится все более заметной в современной политической истории. Пример Крыма является далеко не уникальным или единственным. С изменением политической карты мира и образованием новых независимых государств на поверхность всплыли вопросы, связанные с местом и ролью регионов в новом мироустройстве. Все государства бывшего соцлагеря пытаются проводить собственную национальную политику, основанную на принципе «нация—государство». Однако целый ряд таких стран получил «подарки истории» в виде регионов, областей, районов, большую часть своей жизни проведших в ином государственном теле.

Не понимая природы регионального развития, такие регионы пытаются поглотить, переварить, встроить в экономическую и политическую систему нового государства путем простой смены идеи развития и навязывания новой идеологии. В большинстве случаев подобная политика не находит понимания и поддержки, еще чаще — вызывает протестную реакцию. Государственной властью она воспринимается как однозначно сепаратистская, после чего ее политика в отношении региона меняется, что еще более усложняет конфликт. Следует отличать сепаратизм от регионализма и не подменять одно понятие другим — это совершенно разные идеологии.

К сожалению, руководство большинства новых государств не понимает сути этих явлений. Властными, силовыми методами проблему не решить. Не регионалистские требования и идеи дестабилизируют ситуацию, а меры и методы, которыми их «решают».

Весьма показательным является пример отстаивания балканскими регионами Истрией и Далмацией своих интересов в конфликте с государственной властью, возникшим сразу после обретения Хорватией независимости.

Истрия

В феврале 1993 года партия Истрийский демократический альянс (ИДА) пришла к власти в хорватском регионе, известном как Истрия, одержав убедительную победу на местных выборах. Население региона уже достаточно давно испытывает чувство региональной идентичности, выраженное столь отчетливо, что многие называют себя истрийцами, когда их просят указать свою национальную принадлежность. Это способствует борьбе ИДА за автономию региона. Именно автономия является главной целью истрийских политиков, а не независимость. С точки зрения хорватского президента Франьо Туджмана и его партии Хорватский демократический союз (ХДС), требования, выдвигаемые ИДА, равносильны угрозе политической стабильности в Хорватии. Именно в этом корень конфликта, возникшего между истрийскими регионалистами и официальным Загребом.

Истрия — полуостров, расположенный в северо-западной части Хорватии. На севере он граничит со Словенией, а с запада омывается Адриатическим морем. Площадь полуострова составляет чуть более 3 тыс кв.км. Численность населения около 250 тыс. чел., включая тридцатитысячное итальянское меньшинство.

Истрийцы утверждают, что их собственный исторический опыт свидетельствует о притеснениях и манипуляциях со стороны центральных властей, не обращавших внимания на проблемы местного населения.

История Истрии характеризуется отсутствием опыта самоуправления в регионе. До 1797 года полуостров находился под властью Венеции, а затем вошел в состав империи Габсбургов. После окончания в 1919 году 1-й мировой войны западная часть Истрии с городом Триест отошла к Италии, а новообразованное Королевство сербов, хорватов и словенцев заняло восточную часть.

ИДА убеждена, что практика «дурного обращения» с Истрией продолжалась и во времена социалистической Югославии. Когда в 1945 году регион вошел в состав Югославии, он был наиболее развит по сравнению с другими частями страны. Иван Паулетта, основатель и первый лидер ИДА, высказал мнение, что с момента вхождения в состав послевоенной югославской федерации развитие Истрии было заморожено, и это негативно сказалось на ее экономике и внешних связях.

Именно в отсутствии продуманной региональной политики как в бывшей Югославии, так и в современной Хорватии лежит причина нынешнего экономического кризиса, считают в Истрии.

У истрийцев сильно развито региональное самосознание, поэтому они поддерживают идеи ИДА о создании автономии внутри хорватского государства. Об этом красноречиво свидетельствуют результаты выборов 1993 года в органы местной власти Истрии, на которых партия получила 72% голосов.

Приобретение статуса автономии рассматривается истрийцами как первый шаг на пути к экономической и политической стабильности региона. Так, например, туризм даже в трудные годы последней балканской войны приносил значительные доходы, которые, к большому недовольству истрийцев, уходили в центральную казну. Автономия позволила бы Истрии самой распоряжаться доходами, полученными от туризма и международной торговли.

Полуостров характеризуется уникальным географическим положением, и не учитывать этого нельзя. Истрия может и должна стремиться к тесному сотрудничеству с соседями. Границы, отделяющие регион от Италии, считают истрийцы, во многом искусственны и должны стать открытыми, что позволит свободно перемещаться капиталу и товарам. Одновременно с требованиями предоставления автономии ИДА подвергает резкой критике внешнюю политику Загреба и его отношение к республикам бывшей Югославии. Сложилась ситуация, когда практически каждая страна в регионе имеет разногласия с Хорватией, что пагубно сказывается и на ее интересах, и на интересах Истрии.

Лидеры истрийских регионалистов отождествляют предоставление регионам права решать собственные проблемы с подлинной демократией. Но признание истрийской автономии, считают в Загребе, может вызвать опасный прецедент, чреватый распадом хорватского государства. Для хорватских властей эти требования сопоставимы с требованиями краинских сербов, борющихся за присоединение Краины к Сербии, хотя ИДА постоянно подчеркивает, что рассматривает Истрию как неотъемлемую часть Хорватии — последней необходимо лишь учитывать интересы жителей полуострова.

Далмация

Далмация всегда была особым регионом — вне зависимости от государства, которому принадлежала. Именно этим можно объяснить наличие здесь сил, планомерно отстаивающих региональную идею.

Во время предвыборной кампании 1990 года генерал Франьо Туджман провозгласил главным лозунгом ХДС «Наше имя — наша программа». Но дальнейшее развитие хорватского государства под руководством Туджмана и ХДС показало, что Хорватия далека от демократических принципов. Президентская система, созданная для действия в условиях войны, переросла во всевластный и авторитарный режим. Руководство страны видит Хорватию централизованным унитарным государством, однако объективные реалии свидетельствуют о том, что в таком виде оно вряд ли жизнеспособно.

Подтверждением тому является ситуация, связанная с запретом деятельности регионалистской партии «Далмацийская Акция», отстаивающей региональные интересы Далмации.

Этот туристический регион, известный своим прекрасным побережьем, до 1991 года имел уникальные экономические перспективы, полностью разрушенные войной. В течение двух лет он был изолирован от остальной Хорватии, сейчас граничит с раздираемой распрями Боснией и Герцеговиной, далеко не дружественной СРЮ и неспокойной Сербской Краиной в самой Хорватии. Жители Далмации в дни войны, принесшей внезапное обнищание и изоляцию, посчитали, что хорватские власти их предали. Вследствие этого политическая популярность и влияние «Далмацийской Акции» стали неуклонно возрастать.

Туджман и его команда прекрасно осознают опасность, которую несут идеи регионализма их власти, однако, не желая корректировать внутреннюю политику государства, предпочитают силовые действия. Так, в случае с «Далмацийской Акцией», после неудавшейся попытки дискредитировать саму идею регионализма решили дискредитировать региональную партию: в конце 1993 года произошел взрыв в штаб-квартире партии; хорватские власти и подконтрольные им СМИ, которые составляют в стране большинство, обвинили в теракте руководство «Далмацийской Акции», которое якобы осуществило его с целью «дискредитировать молодую хорватскую демократию в глазах всего мира». В итоге партия лишилась офиса, средств связи и обанкротилась.

И все же совершенно очевидно, что таким способом власти могут одержать лишь временную победу. Проблема загнана в угол, но не решена и со временем вновь о себе напомнит, но, вполне возможно, уже иным образом...

«ОК», №3, апрель 1999 г.